Пифагор учил, что все в природе
разделено на три части
и что никто не может
стать воистину мудрым,
пока он не будет представлять
каждую проблему
в виде треугольной диаграммы.
Он говорил:
"Узрите треугольник и проблема
на две трети решена...
Все вещи состоят из трех".
Жизнь Пифагора
Когда Мнесарх, отец Пифагора, был в Дельфах по своим торговым делам,
он и его жена Партенис решили спросить у Дельфийского оракула, будет ли
Судьба благоприятствовать им во время обратного путешествия в Сирию. Пифия
(прорицательница Аполлона), сидя на золотом триподе над зияющим отверстием
оракула, не ответила на их вопрос, но сказала Мнесарху, что его жена носит
в себе дитя и что у них родится сын, который превзойдет всех людей в
красоте и мудрости и который много потрудится в жизни на благо
человечества. Мнесарх столь впечатлен был пророчеством, что изменил имя
собственной жены на Пифазис в честь Пифийской жрийы. Когда родилось дитя в
городе Сидоне, Финикия, оно оказалось, как и говорил оракул, мальчиком.
Мнесарх и Пифазис назвали его Пифагором, потому что они верили в то, что
ему предсказано оракулом.
Много странных легенд дошло до наших дней о рождении Пифагора.
Некоторые из них утверждают,что он не был обычным человеком , а был одним
из богов, принявших человеческий облик для того, чтобы войти в мир и учить
человеческую расу. Пифагор был одним из многих мудрецов и спасителей
древности, за кем утвердилась репутация безупречного во всем. В своем
«Апокалипсисе» Годфри Хиггинс пишет: «Первым странным обстоятельством в
истории Пифагора при сравнении ее с жизнью Иисуса было то, что они были
уроженцами одной и той же местности. Пифагор родился в Сидоне, а Иисус в
Вифлееме, оба города в Сирии. Отец Пифагора, как и отец Иисуса, был
пророчески извещен о том, что у не7го родится сын, который явится
благодетелем человечества. Оба родились в то время, когда их родители были
вне дома. Иосиф и его жена были на пути в Вифлеем для уплаты налогов, а
отец и мать Пифагора путешествовали из Самоса, своей резиденции, в Сидон по
делам. Пифазис, мать Пифагора, имела соитие с духом бога Аполлона или Бога
Солнца (конечно, это был, наверняка, святой дух, а в случае с Иисусом был
Святой Дух), который впоследствии явился к ее мужу и сказал ему, что тот не
должен возлегать с женой все время ее беременности - история та же самая,
по сути, что случилось с Иосифом и Марией. Из-за этих обстоятельств Пифагор
был известен под тем же именем, что и Иисус, а именно как сын Бога, и люди
верили, что Он был Божественно вдохновлен».
Этот самый знаменитый философ родился где-то между 600 и 590 гг.до
Р.Х. и жил около ста лет.
Учение Пифагора говорит о том, что он был превосходно знаком с
содержанием восточных и западных эзотерических школ. Он жил среди евреев и
много узнал от раввинов о тайных традициях Моисея, законодателя Израиля.
Впоследствии школа Ессеев была посвящена по большей части интерпретации
пифагорейских символов. Пифагор был инициирован в египетские ,
вавилонские, халдейские Мистерии. Хотя многие полагали его учеником
Зороастра, сомнительно, чтобы его учителем был богочеловек, которого
почитали персы. Хотя данные о его путешествиях расходятся меж собой,
историки согласны в том, что он посетил много стран и учился у многих
учителей.
«После ознакомления со всем, что он мог получить от греческих
философов, будучи, по всей вероятности, посвящен в Элевсинские Мистерии,
он поехал в Египет, где наконец преуспел в инициации в Мистерии Исиды,
совершенной жрицами Фив. Затем этот неустрашимый «присоединившийся»
направил свои стопы в Финикию и Сирию, где был посвящен в Мистерии Адониса,
и, сумев пересечь долину Ефрата, он находился достаточно долго у халдеев,
чтобы перенять их секретную мудрость. Наконец, он предпринял свое
величайшее и наиболее важное историческое путешествие
через Мидию и Персию в Индустан , где он был несколько лет учеником, а
потом стал инициированным в брамины Элефанта и Эллора» (см. «Древнее
масонство» Фрэнка Хиггинса, 32 ). Тот же самый автор добавляет, что имя
Пифагора
все еще хранится в летописях браминов, где он фигурирует как Яванчария,
то есть Ионийский Учитель.
Говорят, что Пифагор был первым человеком, который назвал себя
философом ; в самом деле мир обязан как раз ему этим термином. До него
умные люди звали себя мудрецами, что означало человек, который знает.
Пифагор был гораздо скромнее. Он ввел в обращение термин философ, который
определил как тот, кто пытается найти, выяснить.
После возвращения из своих странствий Пифагор основал школу или, как
ее часто называют, университет в Кротоне, дорийской колонии в Южной Италии.
Сначала в Кротоне на него смотрели искоса, но через некоторое время власть
имущие в этом городе уже искали его совета в делах огромной важности. Он
собрал вокруг себя небольшую группу преданных учеников, которых посвятил в
глубокую мудрость, ему открытую, а также в основы оккультной математики,
музыки, астрономии, которые рассматривались им как треугольное основание
для всех искусств и наук.
Когда ему было около 60 лет, Пифагор женился на одной из своих учениц,
и у них родилось семь детей. Его жена была замечательно способной женщиной,
которая не только вдохновляла его всю оставшуюся жизнь, но и после его
убийства продолжала распространять его учение . Как это часто случается с
гениями, своей искренностью Пифагор вызвал и политическую , и личную
враждебность со стороны граждан Кротона. Среди желавших принять посвящение
был один, которому Пифагор отказал в этом, и тогда тот решил уничтожить как
человека, так и его учение. Через ложные слухи этот человек возбудил в
простых людях недовольство философом. Без всякого предупреждения банда
убийц ворвалась в небольшую группу строений, где обитали великий учитель и
его ученики, подожгли здания и убили Пифагора.
Относительно того, как умер Пифагор, общего мнения нет. Некоторые
говорят, что он был убит собственными учениками; другие говорят, что он
бежал из Кротона с небольшой группой последователей и, попав в засаду,
сгорел в подожженном доме. Еще одна версия говорит о том, что в горящем
доме ученики образовали мост из тел, живыми войдя в огонь, для того, чтобы
их учитель прошел по нему и спасся, и только впоследствии Пифагор умер от
разрыва сердца, скорбя по поводу кажущейся тщетности своих усилий по
просвещению и служению человечеству.
Выжившие его ученика пытались продолжать его учение, но они всякий раз
подвергались гонениям, и к сегодняшнему дню мало что осталось от
свидетельств величия этого философа. Говорят, что его ученики никогда не
произносили его имени, а использовали слова Мастер или Этот Человек. Это
происходило, возможно, потому, что по преданию имя Пифагора состояло из
специальным образом упорядоченных букв и имело огромное священное
значение. Журнал «Word» опубликовал статью Т. Пратера, в которой
показывается, что Пифагор посвящал своих учеников-кандидатов посредством
определенной формулы, скрытой в буквах его имени. Это может быть
объяснением того, почему имя Пифагор столь высоко почиталось.
После смерти Пифагора его школа постепенно распалась, но те, кто был
облагодетельствован его учением, хранили память о великом философе так же,
как они во время жизни почитали человека. Прошло время , и Пифагор стал
считаться уже не человеком, а богом, и его рассеянные по свету ученики
были объединены общим восхищением все превосходящим гением своего
учителя. Эдуард Шуре в своей книге « Пифагор и Дельфийские Мистерии»
приводит эпизод, показывающий узы братства членов пифагорейской школы:
« Один из них впал в нищету, заболел и был подобран хозяином
постоялого двора. Перед смертью он нарисовал таинственные знаки (
несомненно, пентаграмму) на двери постоялого двора и сказал хозяину: « Не
беспокойся, за меня заплатит мои долги один из моих братьев». Через год
один человек, проходя мимо постоялого двора, увидел знаки и сказал
хозяину: « Я пифагореец; один из моих братьев умер здесь и наказал мне
заплатить за него»».
Фрэнк Хиггинс , 32` , дает отличную сводку пифагорейских доктрин:
« Учение Пифагора имеет огромную важность для масонов , потому что оно
было результатом его контактов с ведущими философами всего цивилизованного
мира того времени и представляло то, в чем они все были согласны, вырвав с
корнем все сорняки разногласий. Таким образом, аргументы Пифагора в защиту
чистого монотеизма являются достаточным свидетельством того , что
единство Бога было высшим секретом
всех древних инициаций. Гипотеза о том, что эта традиция была доминирующей
, может считаться оправданной. Философская школа Пифагора была в известной
мере также серией инициаций, поскольку он заставлял учеников проходить
через различные ступени и никогда не вступал с ними в личный контакт, пока
они не достигали определенной ступени совершенства. Согласно его биографам,
степеней было три. Во-первых, это касалось «Математики» - его ученикам
вменялось в обязанность знание математики и геометрии, которое было тогда и
могло бы быть сейчас, если бы масонство было должным образом внедрено,
основанием , на котором воздвигалось все знание. Во-вторых, это касалось
«Теории» , которая имело дело с искусными приложениями точных наук.
Наконец, речь шла о степени «Избранности», которая присваивалась кандидату
тогда, когда он постигал свет полного просвещения, какого только можно
было достичь. Ученики пифагорейской школы разделялись на «экзотериков» ,
или учеников внешних степеней, и «эзотериков»,тех, кто проходил третью
степень инициации и был допускаем к секретной мудрости. Молчание,
секретность и безусловное повиновение были кардинальными принципами этого
великого ордена.»
ОСНОВЫ ПИФАГОРИЗМА
Изучение геометрии, музыки и астрономии считалось существенным для
понимания Бога, человека или Природы, и никто не мог полагать себя
учеником Пифагора до тех пор, пока не овладевал в достаточной степени
этими науками. Каждый претендент проверялся по этим трем предметам, и, если
обнаруживалось его невежество, он быстро изгонялся.
Пифагор не впадал в крайности. Он учил скорее умеренности во всех
вещах, нежели излишеству в чем-либо, поскольку полагал, что избыток
добродетели - уже порок. Одним из его любимых выражений было: « Мы должны
всеми силами стремиться к истреблению во всех вещах излишеств и огнем и
мечом изгонять из тела болезни, из души - невежество, из живота -
обжорство, из городов - призывы к бунту, из семьи - раздоры». Пифагор
верил, что нет большего преступления нежели анархия .
Все люди знают, чего они хотят, но мало кто знает, что ему нужно.
Пифагор предупреждал своих учеников, что они не должны молиться за себя;
что, когда они просят у богов что-нибудь , они не должны просить для себя,
потому что человек не знает, что для него хорошо, и поэтому неразумно
просит то, что по получении может принести вред.
Богом Пифагора была Монада, или Единое, которое есть Все. Он описывал
Бога как Верховный Ум, рассредоточенный по всем частям Вселенной, как
Причину всех вещей. Он далее говорил, что движение Бога является круговым,
тело Бога состоит из световой субстанции, а природа Бога должна состоять из
субстанции истины..
Пифагор говорил, что поедание мяса затемняет умственные способности.
Хотя он не запрещал его есть другим и сам не полностью воздерживался от
мяса , он говорил, что судья должен воздержаться от поедания мяса перед
судом для того, чтобы представшим перед ним вынести наиболее честное и
проницательное решение. Когда Пифагор решал (а это делалось часто)
удалиться в храм Бога на продолжительное время для медитации и молитвы, он
брал с собой заготовленный запас пищи и питья. Пища состояла из равных
частей мака и кунжута, шкурок морского лука, из которого выдавливался сок,
цветков нарцисса, листьев мальвы, ячменя и гороха. Сюда же добавлялся дикий
мед. Для приготовления питья он использовал семена огурцов, изюм без
косточек, цветы кориандра, семена мальвы и портулака, тертый сыр, молоко и
масло, смешанные вместе и услащенные диким медом. Пифагор говорил, что это
диета Геркулеса, когда тот скитался по ливийской пустыне, и рецепт был дан
ему самой богиней Церерой.
Любимым методом лечения у пифагорейцев были припарки . Эти люди знали
также волшебные свойства огромного числа растений. Пифагор высоко ценил
лечебные свойства морского лука, и, говорят, он написал по этому поводу
целую книгу. Эта работа, однако, нам не известна. Пифагор открыл, что
музыка может иметь терапевтическое значение, и составлял различные
специальные гармонии для различных болезней. Он экспериментировал также с
цветом и как будто достиг больших успехов. Один из его уникальных методов
лечения заключался в декламировании стихов из «Илиады» и «Одиссеи» Гомера,
их нужно было читать больному человеку . Пифагор противился хирургии во
всех ее формах. Он не допускал изменения человеческого тела, поскольку это
было, с его точки зрения, святотатством в отношении богов, поскольку при
этом нарушалось место их обитания. Пифагор учил, что дружба является самым
истинным и почти совершенным из всех человеческих отношений. Он говорил,
что в Природе все дружит со всем; боги с людьми, душа с телом, рационализм
с иррационализмом, философия с теорией, человек с другими людьми. Он
говорил также, что дружба существует между людьми незнакомыми, между
мужчиной и его женой, его детьми и слугами. Все узы без дружбы являются
просто оковами, и нет никакой добродетели в их поддержании. Пифагор верил,
что человеческие отношения являются по своей природе больше умственными,
нежели физическими, и что незнакомец, ему симпатичный с интеллектуальной
точки зрения, ближе к нему, нежели кровный родственник, не разделяющий его
точку зрения. Пифагор определял знание как плоды умственного накопления.
Он считал, что оно может быть добыто множеством путей, но главным считал
наблюдение. Мудрость есть понимание источника или причины всех вещей и
может быть достигнута только поднятием интеллекта до той точки, где он
интуитивно осознает невидимые проявления, направленные через видимое,
становясь таким образом, способным к общению скорее с духами вещей, нежели
с их формами. Окончательным источником, который должен быть постигнут
мудростью, была Монада, таинственный вечный атом пифагорейцев.
Пифагор учил, что человек и Вселенная сделаны по образу Бога. И
поскольку образ этот один, то знание об одном является знанием и о другом.
Он, далее, учил, что есть постоянное взаимодействие между Большим Человеком
(Вселенной) и человеком (малой вселенной).
Пифагор верил, что все сидерические тела являются живыми и что формы
планет и звезд являются просто телами душ, умов и духов точно также, как
видимая человеческая форма является носителем невидимого духовного
организма, который и есть в реальности сознающий индивид. Пифагор считал
планеты волшебными божествами, достойными поклонения и уважения человека.
Все эти божества, однако, с его точки зрения, подчинены Первой Причине,
внутри которой они существуют временно так, как смертность существует
посреди бессмертия.
Знаменитая пифагорейская Y означала силу выбора и использовалась в
Мистериях, как эмблема Развилки Пути. Главная дорога разделялась на две -
направо и налево. Правая ветвь была названа Божественной Мудростью, а левая
- Земной Мудростью. Юность, персонифицированная в кандидате, идет по Дороге
Жизни, символизируемой центральным стволом знака Y , и достигает точки, где
Путь разделяется. Неофит должен выбрать, пойдет ли он левой дорогой и,
следуя диктату своей низшей природы, встанет на путь заблуждения и
бездумья , который неизбежно приведет его к исчезновению , или же он
выберет правый путь и через целостность , труд и искренность окончательно
достигнет союза с бессмертными в высших сферах.
Вероятно, что Пифагор заимствовал свою концепцию Y у египтян, которые
включали в некоторые свои ритуалы инициации сцену, где кандидат представал
перед двумя женскими фигурами. Одна из них, закутанная в белые одежды
храма, призывала неофита в зал учения, а другая, украшенная драгоценными
камнями, символизирующими земные сокровища, держала в руках поднос,
наполненный фруктами ( эмблема ложного света), и заманивала его в залы
распущенности. Этот символ все еще используется в картах Тарот, одна из
которых называется Развилка Пути. Палка, кончающаяся развилкой, является
символом жизни многих народов, и она используется для указания места в
пустыне, где есть вода.
Относительно пифагорейской теории переселения душ имеются различные
точки зрения. Согласно одному взгляду, он учил, что смертные,
уподоблявшиеся в течение жизни какому-либо животному, по возвращении на
землю примут форму этого животного. Поэтому пугливый человек вернется в
роли кролика, жестокий человек - в форме волка, а хитрый - в виде лисы.
Этот взгляд не подпадает, однако, под общую схему пифагорейской философии
и скорее носит характер аллегории, нежели имеет буквальный смысл. Эта
аллегория должна пониматься так: человеческие существа становятся зверями,
когда они позволяют в себе доминировать своим собственным низким желаниям
и разрушительным тенденциям. Вполне вероятно, что термин «трансмиграция»
должен пониматься в смысле перевоплощения, доктрины, которую Пифагор мог
прямо или косвенно узнать в Индии и Египте.
Тот факт, что Пифагор принял теорию последовательных воплощений
духовной природы в человеческой форме, обнаруживается в сноске в работе
Леви «История магии»: « Он был видным сторонником того, что называется
доктриной метемпсихоза, понимаемой как переселение души в последующие тела.
Он сам был: а) Эталидесом, сыном Меркурия; б) Э вфорбусом, сыном Панфоя,
павшим от руки Менелая в троянской войне; в) Гермотимеем, пророком в
Клазоменах, городе в Ионии; г) смиренным рыбаком и, наконец, д) философом с
Самоса».
Пифагор также учил, что каждый вид существ имеет то, что он называет
печатью, данной существу Богом, и что физическая форма каждого из них
является оттиском этой печати на воску физической субстанции. Таким
образом, каждое тело отмечено достоинством , идущим от божественного
образа. Пифагор верил, что в конце концов человек достигнет состояния, в
котором он сумеет отобразить свою большую природу в эфирном теле,
налагаемом на физическое тело, и после этого будет обитать в восьмой сфере,
или Антихтоне. Отсюда он может вознестись в область бессмертных, которой он
принадлежит по божественному праву рождения.
Пифагор учил, что все в природе разделено на три части и что никто не
может стать воистину мудрым, пока он не будет представлять каждую проблему
в виде треугольной диаграммы. Он говорил: « Узрите треугольник, и проблема
на две трети решена... Все вещи состоят из трех». В соответствии с этой
точкой зрения, Пифагор разделил Вселенную на три части, которые он назвал
Высочайший Мир, Высший Мир и Низший Мир. Главный из них, Высочайший Мир,
является тонкой проницаемой духовной сущностью, пронизывающей все вещи, и ,
следовательно, истинной плоскостью самого Высочайшего Божества, и при этом
Божество является вездесущим, всемогущим и всеведущим. Оба подчиненных мира
существуют в природе этой высочайшей сферы.
Высший Мир является обиталищем бессмертных . Это также и место
архетипов, или печатей; их природа ни в коей мере не сходна с земной
материальностью, но они, отбрасывая свою тень в глубину (Низший Мир),
осознаются только через свои тени. Третий, Низший Мир , является
обиталищем тех созданий, которые состоят из материальной субстанции или же
заняты трудами над материальной субстанцией. Таким образом, это обиталище
смертных богов, Демиургов, ангелов, которые имеют дело с людьми, и
демонов, имеющих земную природу. Сюда же относятся человечество и низшие
царства, временные жильцы на земле, но способные подняться в высшие сферы
через разум и философию.
1 и 2 не считались числами у пифагорейцев, потому что они представляют
две надмирские сферы. Пифагорейские числа начинаются с 3, треугольника, и
4, квадрата. Сложенные между собой и плюс 1 и 2, они дают число 10, великое
число всех вещей, архетип Вселенной. Три мира были названы вместилищами.
Первый был вместилищем принципов, второй - разума, а третий - низший -
вместилищем количеств.
Числа и
формы.
Пифагор учил, что точка символизирует число 1, линия - число 2,
плоскость - число 3, и многогранники - число 4.
1
1 1
3 2
1 2 3 2
4
« Симметричные геометрические тела имели для пифагорейцев и последующих
греческих мыслителей величайшее значение. Для того, чтобы быть совершенно
симметричным, геометрическое тело должно иметь равное число граней,
встречающихся в углах, и эти грани должны быть правильными
многоугольниками, то есть фигурами с равными сторонами и углами. Пифагор,
вероятно, был первым, кто сделал величайшее открытие, что есть только пять
таких тел...
Далее, греки полагали, что мир состоит из четырех элементов: земли,
воздуха, огня и воды, - и греческий ум неизбежно пришел к заключению, что
формами частиц или элементов были правильные геометрические тела. Земные
частицы были кубами, и куб, будучи правильным геометрическим телом, обладал
величайшей устойчивостью . Огненные частицы были тетраэдрами; тетраэдр был
наипростейшим из правильных тел и поэтому самым легким. Водные частицы были
икосаэдрами в силу того же принципа, и воздушные частицы, будучи
промежуточными между двумя последними, были октаэдрами. Додекаэдр для
античных математиков был наиболее таинственным из всех геометрических тел.
Его труднее всего было сконструировать, одной из причин чего была
необходимость аккуратно вычерчивать пятиугольник, пентагон, используя при
этом великую теорему Пифагора. Отсюда и заключение Платона о том, что «это
(правильный додекаэдр) Божество использовало для планирования Вселенной»»
(Х. Редгроув «Ушедшие веры»).
СИММЕТРИЧНЫЕ ГЕОМЕТРИЧЕСКИЕ ТЕЛА
К пяти симметричным правильным телам древних добавлена сфера (1),
наиболее совершенная из всех сотворенных форм. Пять пифагорейских тел
таковы: тетраэдр (2) с четырьмя гранями, которые являются равносторонними
треугольниками, куб (3) с шестью гранями-квадратами, октаэдр (4) с восьмью
гранями - равносторонними треугольниками, икосаэдр (5) с двадцатью
гранями - правильными пятиугольниками.
Редгроув не упомянул пятый элемент древних Мистерий, который мог бы сделать
более полной аналогию между симметричными геометрическими телами и
элементами. Пятый элемент, эфир, был назван индусами акаса. Он находится в
тесной связи с гипотетическим эфиром современной науки. Эфир является
проницаемой субстанцией, пронизывающей все остальные элементы и действующей
как общий для них растворитель и общий знаменатель. В правильном
геометрическом теле с двенадцатью гранями следует усматривать тонкую
аналогию с Двенадцатью Бессмертными, покрывающими Вселенную, а в двенадцати
извилинах человеческого мозга - присутствие этих Бессмертных в человеческой
природе.
Хотя Пифагор, как и его современники, практиковал гадание (возможно,
арифмоманию), нет точной информации относительно использовавшихся им
методов. У него, как говорили, было замечательное колесо фортуны, с помощью
которого он мог предсказывать будущее и весьма отдаленные события, а еще он
научился гидромании у египтян. Он верил в то, что медь имеет пророческие
свойства, потому, что даже когда все вокруг спокойно, в медной чаше
слышалось грохотанье. Он однажды обратился с молитвой к духу реки, и из
воды послышался голос: « Пифагор, я приветствую тебя». Говорят, что он мог
заставить демонов входить в воду и мутить ее и через такое действо, глядя
на рябь, мог предсказывать некоторые вещи.
Однажды, отпив из источника, один из пифагорейских Мастеров заявил,
что дух воды предсказал на следующий день страшное землетрясение -
пророчество исполнилось. В высшей степени, вероятно, что Пифагор обладал
гипнотической властью не только над людьми, но и над животными. Он
заставлял птиц изменять направление полета, медведя - прекращать набеги на
жилища, а быка - менять пищу, и все это чисто умственным усилием. Он также
имел дар второго зрения, будучи способен видеть вещи на большом удалении и
точно описывать события, которые еще не произошли.
СИМВОЛИЧЕСКИЕ АФОРИЗМЫ
ПИФАГОРА.
Ямвлих собрал тридцать девять символических изречений Пифагора и дал
им интерпретацию. Они были переведены с греческого Томасом Тейлором.
Афористические утверждения были одним из любимых методов Пифагора и широко
использовались в пифагорейском университете в Кротоне. Ниже приведены
десять наиболее важных афоризмов с краткими объяснениями скрытого
значения.
1. ОТКЛОНЯЙСЯ ОТ ДОРОГ ИСХОЖЕННЫХ, ИСПОЛЬЗУЙ НЕХОЖЕННЫЕ ПУТИ.
Это надо понимать так, что тот, кто ищет мудрости, должен искать ее
в уединении.
2. БУДЬ ХОЗЯИНОМ СВОЕМУ ЯЗЫКУ ПРЕЖДЕ ВСЕХ ДРУГИХ ВЕЩЕЙ, СЛЕДУЯ ПРИ ЭТОМ
БОГАМ.
Этот афоризм предупреждает человека, что его слова вместо того, чтобы
давать о нем подлинное представление, могут вводить других в заблуждение,
и, когда есть какое-либо сомнение, что должно сказать, всегда лучше
промолчать.
3. ДУЕТ ВЕТЕР, ПОКЛОНЯЙСЯ ШУМУ.
Пифагор напоминает здесь своим ученикам о том, что Бог указует
слушать голос элементов и что все вещи в Природе проявляются через
гармонию, ритм, порядок или действо, приписываемое Богу.
4. ПОМАГАЙ ЧЕЛОВЕКУ В ПОДНЯТИИ ТЯЖЕСТИ, НО НЕ ПОМАГАЙ В СЛОЖЕНИИ ЕЕ.
Следует учиться помогать старательным, но не помогать никогда тем,
кто стремится избежать ответственности, - грех помогать ленивым.
5. НЕ ГОВОРИ О ДЕЛАХ ПИФАГОРЕЙСКОГО УЧЕНИЯ БЕЗ СВЕТА.
Здесь мир предупреждается о том, что не следует толковать Божьи тайны
и секреты науки без духовного и интеллектуального просветления.
6. ВЫЙДЯ ИЗ СВОЕГО ДОМА, НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ, ИНАЧЕ В НЕМ БУДУТ ОБИТАТЬ ФУРИИ.
Пифагор здесь предупреждает тех, кто начав поиски истины и изучив
некоторые таинства , попытается вернуться на свой путь порока и невежества.
Лучше ничего не знать о Божественном, нежели изучить малость и остановиться
на полдороге.
7. КОРМИ ПЕТУХА, НО НЕ ПРИНОСИ ЕГО В ЖЕРТВУ, ПОСКОЛЬКУ ПОСВЯЩЕН ОН СОЛНЦУ И
ЛУНЕ.
Два великих урока скрыты в этом афоризме. Первый заключается в том,
что не следует приносить в жертву богам живых существ, потому что жизнь
священна, и не следует разрушать ее, даже предлагая Богу. Второй
заключается в предупреждении человеку, что человеческое тело,
символизируемое здесь петухом, посвящено солнцу (Богу) и луне (Природе) и
должно сохраняться как наиболее драгоценное средство человеческого
воплощения. Пифагор предостерегал своих учеников от самоубийства.
8. НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЛАСТОЧКАМ СЕЛИТЬСЯ В СВОЕМ ДОМЕ.
Это предупреждение искателю истины, чтобы он не позволял проникать в
свой ум блуждающим мыслям или же входить в свою жизнь людям, не способным к
духовному изменению. Он должен окружать себя рационально мыслящими людьми и
сознательными работниками.
9. НЕ ПРОТЯГИВАЙ ОХОТНО СВОЮ ПРАВУЮ РУКУ НИКОМУ.
Это предупреждение ученику: следует иметь свой собственный ум и не
делиться мудростью и знанием (правая рука) с теми, кто не способен это
оценить. Рука здесь представляет истину, которая поднимает тех, кто упал
по причине невежества; но поскольку многие из таких павших вовсе не
нуждаются в мудрости, они скорее отрубят руку, протянутую им. Только время
может помочь в искуплении невежества людей.
10. ПОДНЯВШИСЬ С ПОСТЕЛИ, СГЛАДЬ ОТПЕЧАТКИ ТЕЛА.
Пифагор считал, что ученики, проснувшиеся от спячки невежества и
пришедшие в бодрствующее состояние разума, должны устранить все
воспоминания о своей бывшей духовной темноте. Мудрый человеку не
оставляет позади себя форму, которую менее разумные могут принять за форму
для изготовления идола.
Наиболее знаменитым из всех фрагментов Пифагора являются « Золотые
стихи», приписываемые ему самому, хотя относительно авторства тут имеются
определенные сомнения. «Золотые стихи» содержат краткий вариант всей
системы философии, которая лежала в основе образовательных доктрин
италийской школы в Кротоне. Эти стихи открываются советом читателю
возлюбить Бога, чтить великих героев и уважать духов природы. Затем человек
призывается тщательно размышлять всю свою дневную жизнь и предпочитать
сокровища ума и души земным накоплениям. Стихи также обещают человеку, что
если он поднимет свою низшую материальную природу и будет культивировать
самоконтроль, он будет замечен богами и соединится с ними, разделив с ними
бессмертие. (Важно заметить, что Платон очень высоко ценил этот
манускрипт Пифагора, который сохранился после разрушений в Кротоне.)
ПИФАГОРЕЙСКАЯ АСТРОНОМИЯ
Согласно Пифагору, положение каждого тела во вселенной определяется
его достоинствами. Бытовавшая в его дни концепция говорит о том, что Земля
занимает центральное положение в солнечной системе, что планеты, включая
Солнце и Луну, движутся вокруг Земли, что Земля плоская и квадратная. В
противоположность этому, не обращая внимания на критику, Пифагор говорил,
что огонь является наиважнейшим из всех элементов, что центр является
наиболее важной частью каждого тела и что точно также, как огонь Весты
находится в середине дома, так и середина Вселенной представляет пылающую
сферу небесного сияния. Этот центральный шар он назвал Замком Юпитера,
или Шаром Единства, Великой Монадой, или Алтарем Весты. Так как число 10,
будучи священным, символизирует сумму всех частей и завершенность всех
вещей, для Пифагора было вполне естественным разделить Вселенную на
десять сфер, символизируемых десятью концентрическими окружностями. Центр
этих окружностей был в центре шара Божественного Огня; затем шли семь
планет, Земля, еще одна таинственная планета, называемая Антихтоном,
которая никогда не бывает видимой.
Существуют различные точки зрения на природу Антихтона. Клемент
Александрийский полагал, что он представляет массу небес, другие же
полагали, что он есть Луна. Более вероятно, что это была таинственная
восьмая сфера древних, которая двигалась по той же самой орбите, что и
Земля, но которая была всегда скрыта от Земли Солнцем, будучи все время
точно противоположной Земле на орбите. Не есть ли это та самая Лилит, о
которой столь долго спорили астрологи?
Исаак Майер утверждает следующее : « Пифагорейцы полагали, что
каждая звезда была миром с окружающей ее атмосферой из эфира» (см.
«Каббалу»). Ученики Пифагора высоко чтили планету Венеру, потому что она
была единственной планетой, достаточно яркой, чтобы отбрасывать тень. Как
утренняя звезда Венера была видна еще до восхода солнца, а как вечерняя
звезда она сияла сразу после солнечного заката. Из-за этих свойств ей
давалось древними много имен. Будучи видимой в небе при закате, она
называлась Vesper, а поскольку она всходила перед солнцем , она называлась
ложным светом, утренней звездой или Люцифером, что означает носитель
света. Из-за этого отношения с солнцем планета также называлась Венерой,
Астартой, Афродитой, Исидой и Матерью Богов. В некоторые времена года на
некоторых широтах серп Венеры можно видеть без телескопа. С этим фактом
можно связать часто встречающееся изображение античной богини с серпом, и
нужно иметь в виду, что фазы Венеры не совпадали с фазами Луны. Точное
знание астрономии, которым обладал Пифагор, он, без всяких сомнений,
заимствовал из египетских храмов, потому что их жрецы прекрасно понимали
истинное соотношение небесных тел за тысячи лет до того, как это знание
было открыто непосвященному миру. Именно факт, что приобретенное им знание
позволило ему делать утверждения, потребовавшие для своей проверки две
тысячи лет, является причиной того, почему Платон и Аристотель столь высоко
ценили глубину древних Мистерий. Среди научного невежества, без помощи
современных инструментов, жрецы-философы открывали истинные основы динамики
Вселенной.
Интересным применением Пифагорейской доктрины геометрических тел было
расширение ее Платоном в его «Каноне». «Почти все старые философы, -
говорит анонимный писатель, - изобретали гармоничные теории Вселенной, и
эта практика продолжалась до тех пор, пока не умер этот способ
философствования». Кеплер ( 1596г.) для того, чтобы продемонстрировать
платоновскую доктрину, что Вселенная состоит из пяти правильных тел,
предложил следующее правило: « Земля есть круг , измеритель всего. Вокруг
него описывается додекаэдр. Описывающим его кругом будет Марс. Вокруг Марса
описывается тетраэдр , и сфера, его описывающая, будет Юпитером. Вокруг
юпитера описывается куб, и сфера вокруг него будет Сатурном. Теперь впишем
в Землю икосаэдр, и круг внутри него будет Венерой. Впишем в Венеру
октаэдр, и круг внутри него будет Меркурием» (Misterium Cosmographikum».
1596). Это правило не может рассматриваться серьезно как утверждение о
действительных пропорциях Вселенной, поскольку оно никак не совпадало с
соотношениями, выведенными Коперником в начале ХУ1 века. И все же Кеплер
был очень горд своей формулой и говорил, что ценит ее больше, чем
курфюршество Саксонии. Оно также высоко ценилось двумя видными
авторитетами, Тихо Браге и Галилеем, которые, очевидно, понимали его.
Кеплер же сам никогда не дал ни малейшего намека на то, как
интерпретировать его драгоценное правило. Платоновская астрономия не имела
дела с материальными составляющими небесных тел, но рассматривала звезды и
планеты главным образом как фокальные точки Божественног7о разума.
Физическая астрономия рассматривалась как наука о «тенях», а философская
астрономия - как наука о «реальности».
он и его жена Партенис решили спросить у Дельфийского оракула, будет ли
Судьба благоприятствовать им во время обратного путешествия в Сирию. Пифия
(прорицательница Аполлона), сидя на золотом триподе над зияющим отверстием
оракула, не ответила на их вопрос, но сказала Мнесарху, что его жена носит
в себе дитя и что у них родится сын, который превзойдет всех людей в
красоте и мудрости и который много потрудится в жизни на благо
человечества. Мнесарх столь впечатлен был пророчеством, что изменил имя
собственной жены на Пифазис в честь Пифийской жрийы. Когда родилось дитя в
городе Сидоне, Финикия, оно оказалось, как и говорил оракул, мальчиком.
Мнесарх и Пифазис назвали его Пифагором, потому что они верили в то, что
ему предсказано оракулом.
Много странных легенд дошло до наших дней о рождении Пифагора.
Некоторые из них утверждают,что он не был обычным человеком , а был одним
из богов, принявших человеческий облик для того, чтобы войти в мир и учить
человеческую расу. Пифагор был одним из многих мудрецов и спасителей
древности, за кем утвердилась репутация безупречного во всем. В своем
«Апокалипсисе» Годфри Хиггинс пишет: «Первым странным обстоятельством в
истории Пифагора при сравнении ее с жизнью Иисуса было то, что они были
уроженцами одной и той же местности. Пифагор родился в Сидоне, а Иисус в
Вифлееме, оба города в Сирии. Отец Пифагора, как и отец Иисуса, был
пророчески извещен о том, что у не7го родится сын, который явится
благодетелем человечества. Оба родились в то время, когда их родители были
вне дома. Иосиф и его жена были на пути в Вифлеем для уплаты налогов, а
отец и мать Пифагора путешествовали из Самоса, своей резиденции, в Сидон по
делам. Пифазис, мать Пифагора, имела соитие с духом бога Аполлона или Бога
Солнца (конечно, это был, наверняка, святой дух, а в случае с Иисусом был
Святой Дух), который впоследствии явился к ее мужу и сказал ему, что тот не
должен возлегать с женой все время ее беременности - история та же самая,
по сути, что случилось с Иосифом и Марией. Из-за этих обстоятельств Пифагор
был известен под тем же именем, что и Иисус, а именно как сын Бога, и люди
верили, что Он был Божественно вдохновлен».
Этот самый знаменитый философ родился где-то между 600 и 590 гг.до
Р.Х. и жил около ста лет.
Учение Пифагора говорит о том, что он был превосходно знаком с
содержанием восточных и западных эзотерических школ. Он жил среди евреев и
много узнал от раввинов о тайных традициях Моисея, законодателя Израиля.
Впоследствии школа Ессеев была посвящена по большей части интерпретации
пифагорейских символов. Пифагор был инициирован в египетские ,
вавилонские, халдейские Мистерии. Хотя многие полагали его учеником
Зороастра, сомнительно, чтобы его учителем был богочеловек, которого
почитали персы. Хотя данные о его путешествиях расходятся меж собой,
историки согласны в том, что он посетил много стран и учился у многих
учителей.
«После ознакомления со всем, что он мог получить от греческих
философов, будучи, по всей вероятности, посвящен в Элевсинские Мистерии,
он поехал в Египет, где наконец преуспел в инициации в Мистерии Исиды,
совершенной жрицами Фив. Затем этот неустрашимый «присоединившийся»
направил свои стопы в Финикию и Сирию, где был посвящен в Мистерии Адониса,
и, сумев пересечь долину Ефрата, он находился достаточно долго у халдеев,
чтобы перенять их секретную мудрость. Наконец, он предпринял свое
величайшее и наиболее важное историческое путешествие
через Мидию и Персию в Индустан , где он был несколько лет учеником, а
потом стал инициированным в брамины Элефанта и Эллора» (см. «Древнее
масонство» Фрэнка Хиггинса, 32 ). Тот же самый автор добавляет, что имя
Пифагора
все еще хранится в летописях браминов, где он фигурирует как Яванчария,
то есть Ионийский Учитель.
Говорят, что Пифагор был первым человеком, который назвал себя
философом ; в самом деле мир обязан как раз ему этим термином. До него
умные люди звали себя мудрецами, что означало человек, который знает.
Пифагор был гораздо скромнее. Он ввел в обращение термин философ, который
определил как тот, кто пытается найти, выяснить.
После возвращения из своих странствий Пифагор основал школу или, как
ее часто называют, университет в Кротоне, дорийской колонии в Южной Италии.
Сначала в Кротоне на него смотрели искоса, но через некоторое время власть
имущие в этом городе уже искали его совета в делах огромной важности. Он
собрал вокруг себя небольшую группу преданных учеников, которых посвятил в
глубокую мудрость, ему открытую, а также в основы оккультной математики,
музыки, астрономии, которые рассматривались им как треугольное основание
для всех искусств и наук.
Когда ему было около 60 лет, Пифагор женился на одной из своих учениц,
и у них родилось семь детей. Его жена была замечательно способной женщиной,
которая не только вдохновляла его всю оставшуюся жизнь, но и после его
убийства продолжала распространять его учение . Как это часто случается с
гениями, своей искренностью Пифагор вызвал и политическую , и личную
враждебность со стороны граждан Кротона. Среди желавших принять посвящение
был один, которому Пифагор отказал в этом, и тогда тот решил уничтожить как
человека, так и его учение. Через ложные слухи этот человек возбудил в
простых людях недовольство философом. Без всякого предупреждения банда
убийц ворвалась в небольшую группу строений, где обитали великий учитель и
его ученики, подожгли здания и убили Пифагора.
Относительно того, как умер Пифагор, общего мнения нет. Некоторые
говорят, что он был убит собственными учениками; другие говорят, что он
бежал из Кротона с небольшой группой последователей и, попав в засаду,
сгорел в подожженном доме. Еще одна версия говорит о том, что в горящем
доме ученики образовали мост из тел, живыми войдя в огонь, для того, чтобы
их учитель прошел по нему и спасся, и только впоследствии Пифагор умер от
разрыва сердца, скорбя по поводу кажущейся тщетности своих усилий по
просвещению и служению человечеству.
Выжившие его ученика пытались продолжать его учение, но они всякий раз
подвергались гонениям, и к сегодняшнему дню мало что осталось от
свидетельств величия этого философа. Говорят, что его ученики никогда не
произносили его имени, а использовали слова Мастер или Этот Человек. Это
происходило, возможно, потому, что по преданию имя Пифагора состояло из
специальным образом упорядоченных букв и имело огромное священное
значение. Журнал «Word» опубликовал статью Т. Пратера, в которой
показывается, что Пифагор посвящал своих учеников-кандидатов посредством
определенной формулы, скрытой в буквах его имени. Это может быть
объяснением того, почему имя Пифагор столь высоко почиталось.
После смерти Пифагора его школа постепенно распалась, но те, кто был
облагодетельствован его учением, хранили память о великом философе так же,
как они во время жизни почитали человека. Прошло время , и Пифагор стал
считаться уже не человеком, а богом, и его рассеянные по свету ученики
были объединены общим восхищением все превосходящим гением своего
учителя. Эдуард Шуре в своей книге « Пифагор и Дельфийские Мистерии»
приводит эпизод, показывающий узы братства членов пифагорейской школы:
« Один из них впал в нищету, заболел и был подобран хозяином
постоялого двора. Перед смертью он нарисовал таинственные знаки (
несомненно, пентаграмму) на двери постоялого двора и сказал хозяину: « Не
беспокойся, за меня заплатит мои долги один из моих братьев». Через год
один человек, проходя мимо постоялого двора, увидел знаки и сказал
хозяину: « Я пифагореец; один из моих братьев умер здесь и наказал мне
заплатить за него»».
Фрэнк Хиггинс , 32` , дает отличную сводку пифагорейских доктрин:
« Учение Пифагора имеет огромную важность для масонов , потому что оно
было результатом его контактов с ведущими философами всего цивилизованного
мира того времени и представляло то, в чем они все были согласны, вырвав с
корнем все сорняки разногласий. Таким образом, аргументы Пифагора в защиту
чистого монотеизма являются достаточным свидетельством того , что
единство Бога было высшим секретом
всех древних инициаций. Гипотеза о том, что эта традиция была доминирующей
, может считаться оправданной. Философская школа Пифагора была в известной
мере также серией инициаций, поскольку он заставлял учеников проходить
через различные ступени и никогда не вступал с ними в личный контакт, пока
они не достигали определенной ступени совершенства. Согласно его биографам,
степеней было три. Во-первых, это касалось «Математики» - его ученикам
вменялось в обязанность знание математики и геометрии, которое было тогда и
могло бы быть сейчас, если бы масонство было должным образом внедрено,
основанием , на котором воздвигалось все знание. Во-вторых, это касалось
«Теории» , которая имело дело с искусными приложениями точных наук.
Наконец, речь шла о степени «Избранности», которая присваивалась кандидату
тогда, когда он постигал свет полного просвещения, какого только можно
было достичь. Ученики пифагорейской школы разделялись на «экзотериков» ,
или учеников внешних степеней, и «эзотериков»,тех, кто проходил третью
степень инициации и был допускаем к секретной мудрости. Молчание,
секретность и безусловное повиновение были кардинальными принципами этого
великого ордена.»
ОСНОВЫ ПИФАГОРИЗМА
Изучение геометрии, музыки и астрономии считалось существенным для
понимания Бога, человека или Природы, и никто не мог полагать себя
учеником Пифагора до тех пор, пока не овладевал в достаточной степени
этими науками. Каждый претендент проверялся по этим трем предметам, и, если
обнаруживалось его невежество, он быстро изгонялся.
Пифагор не впадал в крайности. Он учил скорее умеренности во всех
вещах, нежели излишеству в чем-либо, поскольку полагал, что избыток
добродетели - уже порок. Одним из его любимых выражений было: « Мы должны
всеми силами стремиться к истреблению во всех вещах излишеств и огнем и
мечом изгонять из тела болезни, из души - невежество, из живота -
обжорство, из городов - призывы к бунту, из семьи - раздоры». Пифагор
верил, что нет большего преступления нежели анархия .
Все люди знают, чего они хотят, но мало кто знает, что ему нужно.
Пифагор предупреждал своих учеников, что они не должны молиться за себя;
что, когда они просят у богов что-нибудь , они не должны просить для себя,
потому что человек не знает, что для него хорошо, и поэтому неразумно
просит то, что по получении может принести вред.
Богом Пифагора была Монада, или Единое, которое есть Все. Он описывал
Бога как Верховный Ум, рассредоточенный по всем частям Вселенной, как
Причину всех вещей. Он далее говорил, что движение Бога является круговым,
тело Бога состоит из световой субстанции, а природа Бога должна состоять из
субстанции истины..
Пифагор говорил, что поедание мяса затемняет умственные способности.
Хотя он не запрещал его есть другим и сам не полностью воздерживался от
мяса , он говорил, что судья должен воздержаться от поедания мяса перед
судом для того, чтобы представшим перед ним вынести наиболее честное и
проницательное решение. Когда Пифагор решал (а это делалось часто)
удалиться в храм Бога на продолжительное время для медитации и молитвы, он
брал с собой заготовленный запас пищи и питья. Пища состояла из равных
частей мака и кунжута, шкурок морского лука, из которого выдавливался сок,
цветков нарцисса, листьев мальвы, ячменя и гороха. Сюда же добавлялся дикий
мед. Для приготовления питья он использовал семена огурцов, изюм без
косточек, цветы кориандра, семена мальвы и портулака, тертый сыр, молоко и
масло, смешанные вместе и услащенные диким медом. Пифагор говорил, что это
диета Геркулеса, когда тот скитался по ливийской пустыне, и рецепт был дан
ему самой богиней Церерой.
Любимым методом лечения у пифагорейцев были припарки . Эти люди знали
также волшебные свойства огромного числа растений. Пифагор высоко ценил
лечебные свойства морского лука, и, говорят, он написал по этому поводу
целую книгу. Эта работа, однако, нам не известна. Пифагор открыл, что
музыка может иметь терапевтическое значение, и составлял различные
специальные гармонии для различных болезней. Он экспериментировал также с
цветом и как будто достиг больших успехов. Один из его уникальных методов
лечения заключался в декламировании стихов из «Илиады» и «Одиссеи» Гомера,
их нужно было читать больному человеку . Пифагор противился хирургии во
всех ее формах. Он не допускал изменения человеческого тела, поскольку это
было, с его точки зрения, святотатством в отношении богов, поскольку при
этом нарушалось место их обитания. Пифагор учил, что дружба является самым
истинным и почти совершенным из всех человеческих отношений. Он говорил,
что в Природе все дружит со всем; боги с людьми, душа с телом, рационализм
с иррационализмом, философия с теорией, человек с другими людьми. Он
говорил также, что дружба существует между людьми незнакомыми, между
мужчиной и его женой, его детьми и слугами. Все узы без дружбы являются
просто оковами, и нет никакой добродетели в их поддержании. Пифагор верил,
что человеческие отношения являются по своей природе больше умственными,
нежели физическими, и что незнакомец, ему симпатичный с интеллектуальной
точки зрения, ближе к нему, нежели кровный родственник, не разделяющий его
точку зрения. Пифагор определял знание как плоды умственного накопления.
Он считал, что оно может быть добыто множеством путей, но главным считал
наблюдение. Мудрость есть понимание источника или причины всех вещей и
может быть достигнута только поднятием интеллекта до той точки, где он
интуитивно осознает невидимые проявления, направленные через видимое,
становясь таким образом, способным к общению скорее с духами вещей, нежели
с их формами. Окончательным источником, который должен быть постигнут
мудростью, была Монада, таинственный вечный атом пифагорейцев.
Пифагор учил, что человек и Вселенная сделаны по образу Бога. И
поскольку образ этот один, то знание об одном является знанием и о другом.
Он, далее, учил, что есть постоянное взаимодействие между Большим Человеком
(Вселенной) и человеком (малой вселенной).
Пифагор верил, что все сидерические тела являются живыми и что формы
планет и звезд являются просто телами душ, умов и духов точно также, как
видимая человеческая форма является носителем невидимого духовного
организма, который и есть в реальности сознающий индивид. Пифагор считал
планеты волшебными божествами, достойными поклонения и уважения человека.
Все эти божества, однако, с его точки зрения, подчинены Первой Причине,
внутри которой они существуют временно так, как смертность существует
посреди бессмертия.
Знаменитая пифагорейская Y означала силу выбора и использовалась в
Мистериях, как эмблема Развилки Пути. Главная дорога разделялась на две -
направо и налево. Правая ветвь была названа Божественной Мудростью, а левая
- Земной Мудростью. Юность, персонифицированная в кандидате, идет по Дороге
Жизни, символизируемой центральным стволом знака Y , и достигает точки, где
Путь разделяется. Неофит должен выбрать, пойдет ли он левой дорогой и,
следуя диктату своей низшей природы, встанет на путь заблуждения и
бездумья , который неизбежно приведет его к исчезновению , или же он
выберет правый путь и через целостность , труд и искренность окончательно
достигнет союза с бессмертными в высших сферах.
Вероятно, что Пифагор заимствовал свою концепцию Y у египтян, которые
включали в некоторые свои ритуалы инициации сцену, где кандидат представал
перед двумя женскими фигурами. Одна из них, закутанная в белые одежды
храма, призывала неофита в зал учения, а другая, украшенная драгоценными
камнями, символизирующими земные сокровища, держала в руках поднос,
наполненный фруктами ( эмблема ложного света), и заманивала его в залы
распущенности. Этот символ все еще используется в картах Тарот, одна из
которых называется Развилка Пути. Палка, кончающаяся развилкой, является
символом жизни многих народов, и она используется для указания места в
пустыне, где есть вода.
Относительно пифагорейской теории переселения душ имеются различные
точки зрения. Согласно одному взгляду, он учил, что смертные,
уподоблявшиеся в течение жизни какому-либо животному, по возвращении на
землю примут форму этого животного. Поэтому пугливый человек вернется в
роли кролика, жестокий человек - в форме волка, а хитрый - в виде лисы.
Этот взгляд не подпадает, однако, под общую схему пифагорейской философии
и скорее носит характер аллегории, нежели имеет буквальный смысл. Эта
аллегория должна пониматься так: человеческие существа становятся зверями,
когда они позволяют в себе доминировать своим собственным низким желаниям
и разрушительным тенденциям. Вполне вероятно, что термин «трансмиграция»
должен пониматься в смысле перевоплощения, доктрины, которую Пифагор мог
прямо или косвенно узнать в Индии и Египте.
Тот факт, что Пифагор принял теорию последовательных воплощений
духовной природы в человеческой форме, обнаруживается в сноске в работе
Леви «История магии»: « Он был видным сторонником того, что называется
доктриной метемпсихоза, понимаемой как переселение души в последующие тела.
Он сам был: а) Эталидесом, сыном Меркурия; б) Э вфорбусом, сыном Панфоя,
павшим от руки Менелая в троянской войне; в) Гермотимеем, пророком в
Клазоменах, городе в Ионии; г) смиренным рыбаком и, наконец, д) философом с
Самоса».
Пифагор также учил, что каждый вид существ имеет то, что он называет
печатью, данной существу Богом, и что физическая форма каждого из них
является оттиском этой печати на воску физической субстанции. Таким
образом, каждое тело отмечено достоинством , идущим от божественного
образа. Пифагор верил, что в конце концов человек достигнет состояния, в
котором он сумеет отобразить свою большую природу в эфирном теле,
налагаемом на физическое тело, и после этого будет обитать в восьмой сфере,
или Антихтоне. Отсюда он может вознестись в область бессмертных, которой он
принадлежит по божественному праву рождения.
Пифагор учил, что все в природе разделено на три части и что никто не
может стать воистину мудрым, пока он не будет представлять каждую проблему
в виде треугольной диаграммы. Он говорил: « Узрите треугольник, и проблема
на две трети решена... Все вещи состоят из трех». В соответствии с этой
точкой зрения, Пифагор разделил Вселенную на три части, которые он назвал
Высочайший Мир, Высший Мир и Низший Мир. Главный из них, Высочайший Мир,
является тонкой проницаемой духовной сущностью, пронизывающей все вещи, и ,
следовательно, истинной плоскостью самого Высочайшего Божества, и при этом
Божество является вездесущим, всемогущим и всеведущим. Оба подчиненных мира
существуют в природе этой высочайшей сферы.
Высший Мир является обиталищем бессмертных . Это также и место
архетипов, или печатей; их природа ни в коей мере не сходна с земной
материальностью, но они, отбрасывая свою тень в глубину (Низший Мир),
осознаются только через свои тени. Третий, Низший Мир , является
обиталищем тех созданий, которые состоят из материальной субстанции или же
заняты трудами над материальной субстанцией. Таким образом, это обиталище
смертных богов, Демиургов, ангелов, которые имеют дело с людьми, и
демонов, имеющих земную природу. Сюда же относятся человечество и низшие
царства, временные жильцы на земле, но способные подняться в высшие сферы
через разум и философию.
1 и 2 не считались числами у пифагорейцев, потому что они представляют
две надмирские сферы. Пифагорейские числа начинаются с 3, треугольника, и
4, квадрата. Сложенные между собой и плюс 1 и 2, они дают число 10, великое
число всех вещей, архетип Вселенной. Три мира были названы вместилищами.
Первый был вместилищем принципов, второй - разума, а третий - низший -
вместилищем количеств.
Числа и
формы.
Пифагор учил, что точка символизирует число 1, линия - число 2,
плоскость - число 3, и многогранники - число 4.
1
1 1
3 2
1 2 3 2
4
« Симметричные геометрические тела имели для пифагорейцев и последующих
греческих мыслителей величайшее значение. Для того, чтобы быть совершенно
симметричным, геометрическое тело должно иметь равное число граней,
встречающихся в углах, и эти грани должны быть правильными
многоугольниками, то есть фигурами с равными сторонами и углами. Пифагор,
вероятно, был первым, кто сделал величайшее открытие, что есть только пять
таких тел...
Далее, греки полагали, что мир состоит из четырех элементов: земли,
воздуха, огня и воды, - и греческий ум неизбежно пришел к заключению, что
формами частиц или элементов были правильные геометрические тела. Земные
частицы были кубами, и куб, будучи правильным геометрическим телом, обладал
величайшей устойчивостью . Огненные частицы были тетраэдрами; тетраэдр был
наипростейшим из правильных тел и поэтому самым легким. Водные частицы были
икосаэдрами в силу того же принципа, и воздушные частицы, будучи
промежуточными между двумя последними, были октаэдрами. Додекаэдр для
античных математиков был наиболее таинственным из всех геометрических тел.
Его труднее всего было сконструировать, одной из причин чего была
необходимость аккуратно вычерчивать пятиугольник, пентагон, используя при
этом великую теорему Пифагора. Отсюда и заключение Платона о том, что «это
(правильный додекаэдр) Божество использовало для планирования Вселенной»»
(Х. Редгроув «Ушедшие веры»).
СИММЕТРИЧНЫЕ ГЕОМЕТРИЧЕСКИЕ ТЕЛА
К пяти симметричным правильным телам древних добавлена сфера (1),
наиболее совершенная из всех сотворенных форм. Пять пифагорейских тел
таковы: тетраэдр (2) с четырьмя гранями, которые являются равносторонними
треугольниками, куб (3) с шестью гранями-квадратами, октаэдр (4) с восьмью
гранями - равносторонними треугольниками, икосаэдр (5) с двадцатью
гранями - правильными пятиугольниками.
Редгроув не упомянул пятый элемент древних Мистерий, который мог бы сделать
более полной аналогию между симметричными геометрическими телами и
элементами. Пятый элемент, эфир, был назван индусами акаса. Он находится в
тесной связи с гипотетическим эфиром современной науки. Эфир является
проницаемой субстанцией, пронизывающей все остальные элементы и действующей
как общий для них растворитель и общий знаменатель. В правильном
геометрическом теле с двенадцатью гранями следует усматривать тонкую
аналогию с Двенадцатью Бессмертными, покрывающими Вселенную, а в двенадцати
извилинах человеческого мозга - присутствие этих Бессмертных в человеческой
природе.
Хотя Пифагор, как и его современники, практиковал гадание (возможно,
арифмоманию), нет точной информации относительно использовавшихся им
методов. У него, как говорили, было замечательное колесо фортуны, с помощью
которого он мог предсказывать будущее и весьма отдаленные события, а еще он
научился гидромании у египтян. Он верил в то, что медь имеет пророческие
свойства, потому, что даже когда все вокруг спокойно, в медной чаше
слышалось грохотанье. Он однажды обратился с молитвой к духу реки, и из
воды послышался голос: « Пифагор, я приветствую тебя». Говорят, что он мог
заставить демонов входить в воду и мутить ее и через такое действо, глядя
на рябь, мог предсказывать некоторые вещи.
Однажды, отпив из источника, один из пифагорейских Мастеров заявил,
что дух воды предсказал на следующий день страшное землетрясение -
пророчество исполнилось. В высшей степени, вероятно, что Пифагор обладал
гипнотической властью не только над людьми, но и над животными. Он
заставлял птиц изменять направление полета, медведя - прекращать набеги на
жилища, а быка - менять пищу, и все это чисто умственным усилием. Он также
имел дар второго зрения, будучи способен видеть вещи на большом удалении и
точно описывать события, которые еще не произошли.
СИМВОЛИЧЕСКИЕ АФОРИЗМЫ
ПИФАГОРА.
Ямвлих собрал тридцать девять символических изречений Пифагора и дал
им интерпретацию. Они были переведены с греческого Томасом Тейлором.
Афористические утверждения были одним из любимых методов Пифагора и широко
использовались в пифагорейском университете в Кротоне. Ниже приведены
десять наиболее важных афоризмов с краткими объяснениями скрытого
значения.
1. ОТКЛОНЯЙСЯ ОТ ДОРОГ ИСХОЖЕННЫХ, ИСПОЛЬЗУЙ НЕХОЖЕННЫЕ ПУТИ.
Это надо понимать так, что тот, кто ищет мудрости, должен искать ее
в уединении.
2. БУДЬ ХОЗЯИНОМ СВОЕМУ ЯЗЫКУ ПРЕЖДЕ ВСЕХ ДРУГИХ ВЕЩЕЙ, СЛЕДУЯ ПРИ ЭТОМ
БОГАМ.
Этот афоризм предупреждает человека, что его слова вместо того, чтобы
давать о нем подлинное представление, могут вводить других в заблуждение,
и, когда есть какое-либо сомнение, что должно сказать, всегда лучше
промолчать.
3. ДУЕТ ВЕТЕР, ПОКЛОНЯЙСЯ ШУМУ.
Пифагор напоминает здесь своим ученикам о том, что Бог указует
слушать голос элементов и что все вещи в Природе проявляются через
гармонию, ритм, порядок или действо, приписываемое Богу.
4. ПОМАГАЙ ЧЕЛОВЕКУ В ПОДНЯТИИ ТЯЖЕСТИ, НО НЕ ПОМАГАЙ В СЛОЖЕНИИ ЕЕ.
Следует учиться помогать старательным, но не помогать никогда тем,
кто стремится избежать ответственности, - грех помогать ленивым.
5. НЕ ГОВОРИ О ДЕЛАХ ПИФАГОРЕЙСКОГО УЧЕНИЯ БЕЗ СВЕТА.
Здесь мир предупреждается о том, что не следует толковать Божьи тайны
и секреты науки без духовного и интеллектуального просветления.
6. ВЫЙДЯ ИЗ СВОЕГО ДОМА, НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ, ИНАЧЕ В НЕМ БУДУТ ОБИТАТЬ ФУРИИ.
Пифагор здесь предупреждает тех, кто начав поиски истины и изучив
некоторые таинства , попытается вернуться на свой путь порока и невежества.
Лучше ничего не знать о Божественном, нежели изучить малость и остановиться
на полдороге.
7. КОРМИ ПЕТУХА, НО НЕ ПРИНОСИ ЕГО В ЖЕРТВУ, ПОСКОЛЬКУ ПОСВЯЩЕН ОН СОЛНЦУ И
ЛУНЕ.
Два великих урока скрыты в этом афоризме. Первый заключается в том,
что не следует приносить в жертву богам живых существ, потому что жизнь
священна, и не следует разрушать ее, даже предлагая Богу. Второй
заключается в предупреждении человеку, что человеческое тело,
символизируемое здесь петухом, посвящено солнцу (Богу) и луне (Природе) и
должно сохраняться как наиболее драгоценное средство человеческого
воплощения. Пифагор предостерегал своих учеников от самоубийства.
8. НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЛАСТОЧКАМ СЕЛИТЬСЯ В СВОЕМ ДОМЕ.
Это предупреждение искателю истины, чтобы он не позволял проникать в
свой ум блуждающим мыслям или же входить в свою жизнь людям, не способным к
духовному изменению. Он должен окружать себя рационально мыслящими людьми и
сознательными работниками.
9. НЕ ПРОТЯГИВАЙ ОХОТНО СВОЮ ПРАВУЮ РУКУ НИКОМУ.
Это предупреждение ученику: следует иметь свой собственный ум и не
делиться мудростью и знанием (правая рука) с теми, кто не способен это
оценить. Рука здесь представляет истину, которая поднимает тех, кто упал
по причине невежества; но поскольку многие из таких павших вовсе не
нуждаются в мудрости, они скорее отрубят руку, протянутую им. Только время
может помочь в искуплении невежества людей.
10. ПОДНЯВШИСЬ С ПОСТЕЛИ, СГЛАДЬ ОТПЕЧАТКИ ТЕЛА.
Пифагор считал, что ученики, проснувшиеся от спячки невежества и
пришедшие в бодрствующее состояние разума, должны устранить все
воспоминания о своей бывшей духовной темноте. Мудрый человеку не
оставляет позади себя форму, которую менее разумные могут принять за форму
для изготовления идола.
Наиболее знаменитым из всех фрагментов Пифагора являются « Золотые
стихи», приписываемые ему самому, хотя относительно авторства тут имеются
определенные сомнения. «Золотые стихи» содержат краткий вариант всей
системы философии, которая лежала в основе образовательных доктрин
италийской школы в Кротоне. Эти стихи открываются советом читателю
возлюбить Бога, чтить великих героев и уважать духов природы. Затем человек
призывается тщательно размышлять всю свою дневную жизнь и предпочитать
сокровища ума и души земным накоплениям. Стихи также обещают человеку, что
если он поднимет свою низшую материальную природу и будет культивировать
самоконтроль, он будет замечен богами и соединится с ними, разделив с ними
бессмертие. (Важно заметить, что Платон очень высоко ценил этот
манускрипт Пифагора, который сохранился после разрушений в Кротоне.)
ПИФАГОРЕЙСКАЯ АСТРОНОМИЯ
Согласно Пифагору, положение каждого тела во вселенной определяется
его достоинствами. Бытовавшая в его дни концепция говорит о том, что Земля
занимает центральное положение в солнечной системе, что планеты, включая
Солнце и Луну, движутся вокруг Земли, что Земля плоская и квадратная. В
противоположность этому, не обращая внимания на критику, Пифагор говорил,
что огонь является наиважнейшим из всех элементов, что центр является
наиболее важной частью каждого тела и что точно также, как огонь Весты
находится в середине дома, так и середина Вселенной представляет пылающую
сферу небесного сияния. Этот центральный шар он назвал Замком Юпитера,
или Шаром Единства, Великой Монадой, или Алтарем Весты. Так как число 10,
будучи священным, символизирует сумму всех частей и завершенность всех
вещей, для Пифагора было вполне естественным разделить Вселенную на
десять сфер, символизируемых десятью концентрическими окружностями. Центр
этих окружностей был в центре шара Божественного Огня; затем шли семь
планет, Земля, еще одна таинственная планета, называемая Антихтоном,
которая никогда не бывает видимой.
Существуют различные точки зрения на природу Антихтона. Клемент
Александрийский полагал, что он представляет массу небес, другие же
полагали, что он есть Луна. Более вероятно, что это была таинственная
восьмая сфера древних, которая двигалась по той же самой орбите, что и
Земля, но которая была всегда скрыта от Земли Солнцем, будучи все время
точно противоположной Земле на орбите. Не есть ли это та самая Лилит, о
которой столь долго спорили астрологи?
Исаак Майер утверждает следующее : « Пифагорейцы полагали, что
каждая звезда была миром с окружающей ее атмосферой из эфира» (см.
«Каббалу»). Ученики Пифагора высоко чтили планету Венеру, потому что она
была единственной планетой, достаточно яркой, чтобы отбрасывать тень. Как
утренняя звезда Венера была видна еще до восхода солнца, а как вечерняя
звезда она сияла сразу после солнечного заката. Из-за этих свойств ей
давалось древними много имен. Будучи видимой в небе при закате, она
называлась Vesper, а поскольку она всходила перед солнцем , она называлась
ложным светом, утренней звездой или Люцифером, что означает носитель
света. Из-за этого отношения с солнцем планета также называлась Венерой,
Астартой, Афродитой, Исидой и Матерью Богов. В некоторые времена года на
некоторых широтах серп Венеры можно видеть без телескопа. С этим фактом
можно связать часто встречающееся изображение античной богини с серпом, и
нужно иметь в виду, что фазы Венеры не совпадали с фазами Луны. Точное
знание астрономии, которым обладал Пифагор, он, без всяких сомнений,
заимствовал из египетских храмов, потому что их жрецы прекрасно понимали
истинное соотношение небесных тел за тысячи лет до того, как это знание
было открыто непосвященному миру. Именно факт, что приобретенное им знание
позволило ему делать утверждения, потребовавшие для своей проверки две
тысячи лет, является причиной того, почему Платон и Аристотель столь высоко
ценили глубину древних Мистерий. Среди научного невежества, без помощи
современных инструментов, жрецы-философы открывали истинные основы динамики
Вселенной.
Интересным применением Пифагорейской доктрины геометрических тел было
расширение ее Платоном в его «Каноне». «Почти все старые философы, -
говорит анонимный писатель, - изобретали гармоничные теории Вселенной, и
эта практика продолжалась до тех пор, пока не умер этот способ
философствования». Кеплер ( 1596г.) для того, чтобы продемонстрировать
платоновскую доктрину, что Вселенная состоит из пяти правильных тел,
предложил следующее правило: « Земля есть круг , измеритель всего. Вокруг
него описывается додекаэдр. Описывающим его кругом будет Марс. Вокруг Марса
описывается тетраэдр , и сфера, его описывающая, будет Юпитером. Вокруг
юпитера описывается куб, и сфера вокруг него будет Сатурном. Теперь впишем
в Землю икосаэдр, и круг внутри него будет Венерой. Впишем в Венеру
октаэдр, и круг внутри него будет Меркурием» (Misterium Cosmographikum».
1596). Это правило не может рассматриваться серьезно как утверждение о
действительных пропорциях Вселенной, поскольку оно никак не совпадало с
соотношениями, выведенными Коперником в начале ХУ1 века. И все же Кеплер
был очень горд своей формулой и говорил, что ценит ее больше, чем
курфюршество Саксонии. Оно также высоко ценилось двумя видными
авторитетами, Тихо Браге и Галилеем, которые, очевидно, понимали его.
Кеплер же сам никогда не дал ни малейшего намека на то, как
интерпретировать его драгоценное правило. Платоновская астрономия не имела
дела с материальными составляющими небесных тел, но рассматривала звезды и
планеты главным образом как фокальные точки Божественног7о разума.
Физическая астрономия рассматривалась как наука о «тенях», а философская
астрономия - как наука о «реальности».
Пифагор. Золотой канон. Фигуры эзотерики
Порфирий. Жизнь Пифагора
Почти все согласно утверждают, что Пифагор был сыном Мнесарха, но разноречиво судят о происхождении самого Мнесарха. Некоторые считают Мнесарха уроженцем Самоса. Но Клеанф (в V книге «Мифических повествований») говорит, будто Мнесарх был сириец из сирийского Тира и будто он однажды в неурожайный год приплыл на Самос по торговым делам, устроил раздачу хлеба и за это был удостоен самосского гражданства. Потом, так как Пифагор с детских лет оказался способен ко всем наукам, Мнесарх отвез его в Тир и привел к халдеям, где Пифагор и овладел всеми их знаниями. Вернувшись оттуда в Ионию, Пифагор сперва учился при Ферекиде Сиросском, а потом при Гермодаманте, сыне Креофила, доживавшем век на Самосе.
Впрочем, по словам Клеанфа, иные уверяют даже, что отец Пифагора был тирренец из тех, которые поселились на Лемносе1; оттуда он по делам приехал на Самос, остался там и получил гражданство; а когда он ездил в Италию, то брал с собою и мальчика Пифагора; Италия тогда благоденствовала, и потому-то Пифагор впоследствии опять отправился туда.
Клеанф перечисляет также двух старших братьев Пифагора — Евноста и Тиррена; Аполлоний (в книгах про Пифагора) упоминает и мать Пифагора — Пифаиду из потомства Анкея, основателя Самоса; а некоторые, по свидетельству Аполлония, считали его отпрыском Аполлона и Пифаиды и лишь на словах — сыном Мнесарха. Так говорит и один самосский поэт:
Фебу, Зевесову сыну,
рожден Пифагор Пифаидой —
Той, что в Самосской земле
всех затмевала красой.
Учился же он, по словам Аполлония, не только у Ферекида, но и у Гермодаманта и у Анаксимандра.
Дурид Самосский во II книге «Времясчисления» добавляет, что у Пифагора был сын Аримнест, наставник Демокрита; этот Аримнест, воротясь из изгнания, поставил за это в храм Геры медную статую двух локтей в поперечнике, сделав на ней такую надпись:
Сын Пифагора меня Аримнест
в этом храме поставил,
Миру в ученых речах
многую мудрость явив.
Статую эту похитил тот Сим, который присвоил сочинения «О гармонии» и «Канон» и издал их как свои; там были статуи всех семи наук2. Сим похитил одну из них, а после этого исчезли и остальные, указанные в посвятительной надписи. А другие пишут, что от критянки Феано, дочери Пифанакта, у Пифагора был сын Телавг и дочь Мия; иные упоминают и дочь Аригноту, от которой даже сохранились пифагорейские сочинения. И Тимей рассказывает, что дочь Пифагора в девичестве была в Кротоне первой в хороводе девиц, а в замужестве — первой в хороводе замужних и что дом ее кротонцы посвятили Деметре, а переулок, где он стоял,— Музам.
Наконец, Лин в IV книге «Истории» упоминает, что разногласия были даже относительно места рождения Пифагора: «Если ты затруднишься назвать родину и город, гражданином которых случилось быть этому мужу, то пусть это тебя не смущает: иные говорят, что он с Самоса, иные — что из Флиунта, иные — что из Метапонта».
Что касается его учения, то большинство писавших утверждают, что так называемые математические науки он усвоил от египтян, халдеев и финикиян (ибо геометрией издревле занимались египтяне, числами и подсчетами — финикияне, а наблюдением небес — халдеи), а от магов услышал о почитании богов и о прочих жизненных правилах. Первое знакомо многим, потому что записано в книгах; зато прочие жизненные правила известны менее. О чистоте своей он так заботился (пишет Евдокс в VII книге «Объезда земли»), что избегал и убийств и убийц: не только воздерживался от животной пищи, но даже сторонился поваров и охотников. Антифонт в книге «О жизни мужей, отличавшихся добродетелью» рассказывает, какую выносливость выказал Пифагор в Египте. Пифагор услышал, как хорошо в Египте воспитывают жрецов, и захотел сам получить такое воспитание; он упросил тирана Поликрата написать египетскому царю Амасису, своему другу и гостеприимцу, чтобы тот допустил Пифагора к этому обучению. Приехав к Амасису, он получил от него письмо к жрецам; побывав в Гелиополе, отправился в Мемфис, будто бы к жрецам постарше; но, увидев, что на самом деле и здесь то же, что и в Гелиополе, из Мемфиса он таким же образом пустился в Диосполь. Там жрецы из страха перед царем не решались выдать ему свои заветы и думали отпугнуть его от замысла безмерными тяготами, назначая ему задания, трудные и противные эллинским обычаям. Однако он исполнял их с такой готовностью, что они в недоумении допустили его и к жертвоприношениям и к богослужениям, куда не допускался никто из чужеземцев.
Воротившись в Ионию, он устроил у себя на родине училище; оно до сих пор называется Пифагоровой оградой, и самосцы там собираются на советы по общественным делам. А за городом он приспособил для занятий философией одну пещеру и проводил там почти все свои дни и ночи, беседуя с друзьями. Но в сорок лет (по словам Аристоксена) он увидел, что тирания Поликрата слишком сурова, чтобы свободный человек мог выносить такую деспотическую власть; и тогда он собрался и отправился в Италию3.
Многие подробности об этом философе, которых я не хочу пропустить, сообщает Диоген в книге «Чудеса по ту сторону Фулы». Он говорит, что Мнесарх был тирренцем — из тех тирренцев, которые заселили Лемнос, Имброс и Скирос, что он объездил много городов и стран и однажды нашел под большим красивым белым тополем грудного младенца, который лежал, глядя прямо в небо, и не мигая смотрел на солнце, а во рту у него была маленькая и тоненькая тростинка, как свирель, и питался он росою, падавшею с тополя. С изумлением это увидев, Мнесарх решил, что мальчик этот — божественной породы, взял его с собой, а когда он вырос, отдал его самосскому жителю Андроклу, который поручил мальчику управлять своим домом. Мнесарх назвал мальчика Астреем4 и, будучи богатым человеком, воспитал его вместе с тремя своими сыновьями, Евирстом, Тирревом и Пифагором, из которых младший был усыновлен тем же Ан-дроклом. В детстве Пифагор учился у кифариста, живописца и атлета, а в юности пришел в Милет к Ана-ксимандру учиться геометрии и астрономии. Ездил он, по словам Диогена, и в Египет, и к арабам, и к халдеям, и к евреям; там он научился и толкованию снов и первый стал гадать по ладану. В Египте он жил у жрецов, овладел всею их мудростью, выучил египетский язык с его тремя азбуками — письменной, священной и символической (первая из них изображает обычный язык, а две другие — иносказательный и загадочный)5 и узнал многое о богах. У арабов он жил вместе с царем, а в Вавилоне — с халдеями; здесь побывал он и у Забрата6, от которого принял очищение от былой скверны, узнал, от чего должен воздерживаться взыскующий муж, в чем состоят законы природы и каковы начала всего. От этих-то народов и вывез Пифагор в своих странствиях главную свою мудрость. Пифагору и подарил Мнесарх мальчика Астрея; и Пифагор принял его, изучил его лицо и тело в движении и покое, а затем дал ему воспитание. Ибо Пифагор первый достиг такого знания человека и умения распознавать природу каждого, что ни с кем не дружил и не знакомился, не определив по лицу, каков этот человек. Был у него и другой мальчик, привезенный из Фракии, по имени Залмоксис; когда он родился, на него накинули медвежью шкуру, по-фракийски называемую залмою, отсюда и его имя. Пифагор его любил и научил его наблюдению небес, священнослужениям и иному почитанию богов. Мальчик этот (которого, по другим сведениям, звали Фалес) почитается у варваров богом вместо Геракла7. Дионисофан сообщает, что он был рабом у Пифагора, но попал в плен к разбойникам и был заклеймен выжженными на лбу знаками, когда хозяин его Пифагор из-за гражданских смут находился в изгнании. А другие уверяют, что имя Залмоксис означает «чужеземец».
Когда на Делосе заболел Ферекид, Пифагор за ним ухаживал, а когда он умер, то похоронил его и затем вернулся на Самос, чтобы повидаться с Гермода-мантом и Креофилом. Здесь он прожил некоторое время; тогда-то он и помог самосскому атлету Евримену, который благодаря Пифагоровой мудрости, несмотря на свой малый рост, сумел осилить и победить на Олимпийских играх многих рослых противников. Дело в том, что остальные атлеты, по старинному обычаю, питались сыром и смоквами, а Евримен по совету Пифагора первый стал ежедневно есть назначенное количество мяса и от этого набираться сил. Однако потом, усовершенствовавшись в мудрости, Пифагор посоветовал ему хоть и бороться, но не побеждать, ибо человек должен принимать на себя труды, но не навлекать, побеждая, зависти: ведь и увенчанные победители небезупречны.
После этого, когда Самос подпал под тираническую власть Поликрата, Пифагор рассудил, что не пристало философу жить в таком государстве, и решил отправиться в Италию. Остановившись по пути в Дельфах, он написал на гробнице Аполлона элегические стихи о том, что Аполлон был сын Силена, убитый Пифоном и погребенный в месте по имени Трипод; а имя это оно получило от трех дочерей Триопа, которые там его, Аполлона, оплакивали8. Приехав на Крит, он побывал у жрецов Морга, одного из идей-ских дактилей9, и принял от них очищение камнем-громовником, ложась ниц поутру у моря, а ночью у реки в венке из шерсти черного барана. Спускался он там и в так называемую идейскую пещеру, одетый в черную шкуру, пробыл там положенные трижды девять дней, совершил всесожжение Зевсу, видел его застилаемый ежегодно престол, а на гробнице Зевса высек надпись под заглавием «Пифагор — Зевсу», начинающуюся так:
Зан здесь лежит, опочив,
меж людьми называемый Зевсом 10.
Достигнув Италии, он появился в Кротоне (об этом говорит Дикеарх) и сразу привлек там всеобщее уважение как человек, много странствовавший, многоопытный и дивно одаренный судьбою и природою: с виду он был величав и благороден, а красота и обаяние были у него и в голосе, и в обхождении, и во всем. Сперва он взволновал городских старейшин; потом, долго и хорошо побеседовав с юношами, он по просьбе властей обратил свое увещание к молодым и, наконец, стал говорить с мальчиками, сбежавшимися из училищ, и даже с женщинами, которые тоже собрались на него посмотреть. Все это умножило громкую его славу и привело к нему многочисленных учеников из этого города, как мужчин, так и женщин, среди которых достаточно назвать знаменитую Феано; даже от соседних варваров приходили к нему и цари и вожди. Но о чем он говорил собеседникам, никто не может сказать с уверенностью, ибо не случайно окружали они себя молчанием; но прежде всего шла речь о том, что душа бессмертна, затем — что она переселяется в животных и, наконец, что все рожденное вновь рождается через промежутки времени, что ничего нового на свете нет и что все живое должно считаться родственным друг другу. Все эти учения первым принес в Элладу, как кажется, именно Пифагор. Он так привлекал к себе всех, что одна только речь, произнесенная при въезде в Италию (говорит Никомах), пленила своими рассуждениями более двух тысяч человек; ни один из них не вернулся домой, а все они вместе с детьми и женами устроили огромное училище в той части Италии, которая называется Великой Грецией, поселились при нем, а указанные Пифагором законы и предписания соблюдали ненарушимо, как божественные заповеди. Имущество они считали общим, а Пифагора причисляли к богам. Поэтому, овладев так называемой «тетрактидой»11 [«четверкой»], одним из приемов, составлявших его тайное учение,— впрочем, приемом изящным и приложимым ко многим физическим вопросам,— они стали ею клясться, поминая Пифагора как бога и прибавляя ко всякому своему утверждению:
Будь свидетелем тот,
кто людям принес тетрактиду,
Сей для бессмертной души
исток вековечной природы!
Поселившись здесь, он увидел, что города Италии и Сицилии находятся в рабстве друг у друга, одни давно, другие недавно, и вернул им вольность, поселив в них помышления о свободе через своих учеников, которые были в каждом городе. Так он освободил Кротон, Сибарис, Катанию, Регий, Гимеру, Акрагант, Тавромений и другие города, а некоторым, издавна терзаемым распрями с соседями, даже дал законы через Харонда Катанского и Залевка Локрийского. А Симих, тиран Кентурип, после его уроков сложил свою власть и роздал свое богатство, частью — сестре, частью — согражданам. Даже луканы, мессапы, певкетии, римляне, по словам Аристоксена, приходили к нему. И не только через своих друзей умирял он раздоры внутренние и междоусобные, но и через их потомков во многих поколениях и по всем городам Италии и Сицилии. Ибо для всех, и для многих и для немногих, было у него на устах правило: беги от всякой хитрости, отсекай огнем, железом и любым орудием от тела — болезнь, от души — невежество, от утробы — роскошество, от города — смуту, от семьи — ссору, от всего, что есть,— неумеренность. Если верить рассказам о нем старинных и надежных писателей, то наставления его обращались даже к бессловесным животным. В давнийской земле, где жителей разоряла одна медведица, он, говорят, взял ее к себе, долго гладил, кормил хлебом и плодами и, взявши клятву не трогать более никого живого, отпустил; она тотчас убежала в горы и леса, но с тех пор не видано было, чтобы она напала даже на скотину. В Таренте он увидел быка на разнотравье, жевавшего зеленые бобы, подошел к пастуху и посоветовал сказать быку, чтобы тот этого не делал. Пастух стал смеяться и сказал, что не умеет говорить по-бычьи; тогда Пифагор сам подошел к быку и прошептал ему что-то на ухо, после чего тот не только тут же пошел прочь от бобовника, но и более никогда не касался бобов, а жил с тех пор и умер в глубокой старости в Таренте при храме Геры, где слыл священным быком и кормился хлебом, который подавали ему прохожие. А на Олимпийских играх, когда Пифагор рассуждал с друзьями о птицегаданиях, знамениях и знаках, посылаемых от богов вестью тем, кто истинно боголюбив, то над ним, говорят, вдруг появился орел, и он поманил его к себе, погладил и опять отпустил. И, повстречав однажды рыбаков, тащивших из моря сеть, полную рыбы, он точно им сказал заранее, сколько рыб в их огромном улове; а на вопрос рыбаков, что он им прикажет делать, если так оно и выйдет, он велел тщательно пересчитать всех рыб и тех, которые окажутся живы, отпустить в море. Самое же удивительное, что все немалое время, пока шел счет, ни одна рыба, вытащенная из воды, в его присутствии не задохнулась.
Многим, кто приходил к нему, он напоминал о прошлой их жизни, которую вела их душа, прежде чем облечься в их тело. Сам он был Евфорбом, сыном Памфа, и доказывал это неопровержимо; а из стихов Гомера он больше всего хвалил и превосходно пел под лиру следующие строки:
Кровью власы оросилися,
сродные девам Харитам,
Кудри, держимые пышно златой
и серебряной связью.
Словно как маслина древо,
которое муж возлелеял
В уединении,
где искипает ручей многоводный,
Пышно кругом разрастается;
зыблют ее, прохлаждая,
Все тиховейные ветры,
покрытую цветом сребристым;
Но внезапная буря,
нашедшая с вихрем могучим,
С корнем из ямины рвет
и по черной земле простирает,—
Сына такого Панфоева,
гордого сердцем Евфорба
Царь Менелай низложил
и его обнажал от оружий 12.
А общеизвестные рассказы о том Евфорбовом щите, который среди троянского оружия был посвящен в Микенском храме Гере Аргивской, нет надобности пересказывать.
Говорят, он переходил однажды со многочисленными спутниками реку Кавкас13 и заговорил с ней, а она при всех внятным и громким голосом ему отвечала: «Здравствуй, Пифагор!» В один и тот же день он был и в италийском Метапонте, и в сицилийском Тавроме-нии, и тут и там разговаривая с учениками; это подтверждают почти все, а между тем от одного города до другого большой путь по суше и по морю, которого не пройти и за много дней. Общеизвестно и то, как он показал гиперборейцу Абариду, жрецу гиперборейского Аполлона, свое бедро из золота в подтверждение его слов, что Пифагор и есть Аполлон Гиперборейский14; а когда однажды друзья его, глядя на подплывший корабль, гадали, прицениваясь, о его товарах, Пифагор сказал: «Быть у вас покойнику!» — и точно, на подплывшем корабле оказался покойник. Бесконечно много и других рассказов, еще более божественных и дивных, повествующих об этом муже согласно и уверенно; короче сказать, ни о ком не говорят так много и так необычайно.
Рассказывают также и о том, как он безошибочно предсказывал землетрясения, быстро останавливал повальные болезни, отвращал ураганы и градобития, укрощал реки и морские волны, чтобы они открыли легкий переход ему и спутникам; а у него это переняли Эмпедокл, Эпименид15 и Абарид, которые тоже все делали подобное не раз, как это явствует из их стихов,— недаром Эмпедокл и прозван был Ветроотвратителем, Эпименид — Очистителем, Абарид — Воздухобежцем, как будто он получил в дар от Аполлона стрелу, на которой перелетал и реки, и моря, и бездорожья, словно бежал по воздуху. Некоторые думают, что то же самое делал и Пифагор, когда в один и тот же день беседовал с учениками и в Метапонте и в Та-вромении. А песнями, напевами и лирной игрой он унимал и душевные недуги и телесные; этому он научил и своих друзей, сам же умел слышать даже вселенскую гармонию, улавливая созвучия всех сфер и движущихся по ним светил, чего нам не дано слышать по слабости нашей природы. Это подтверждает и Эмпедокл, говоря о нем так:
Жил среди них некий муж,
умудренный безмерным познаньем,
Подлинно мыслей высоких
владевший сокровищем ценным,
В разных искусствах премудрых
свой ум глубоко изощривший.
Ибо как скоро всю силу ума
напрягал он к Познанью,
То без труда созерцал
все несчетные мира явленья,
За десять или за двадцать
людских поколений провидя 16.
«Безмерное познанье», «созерцал несчетные мира явленья», «сокровище мыслей» и прочие выразительные слова обозначают особенную и ни с кем не сравнимую остроту и зрения, и слуха, и мысли в существе Пифагора. Звуки семи планет, неподвижных звезд и того светила, что напротив нас и называется Противоземлей17, он отождествлял с девятью Музами, а согласие и созвучие их всех в едином сплетении, вечном и безначальном, от которого каждый звук есть часть и истечение, он называл Мнемосиной.
Образ повседневной его жизни описывает Диоген. Он заповедовал всем избегать корыстолюбия и тщеславия, ибо корысть и слава больше всего возбуждают зависть, избегать также и многолюдных сборищ. Занятия свои он начинал дома поутру, успокоив душу лирною игрою под пение старинных Фалетовых пеанов. Пел он также и стихи Гомера и Гесиода, считая, что они успокаивают душу; не чуждался и некоторых плясок, полагая, что здоровье и красивые движения на пользу телу. Прогулки он предпочитал не со многими, а вдвоем или втроем, в святилищах или в рощах, замечая при этом, что где тише всего, там и краше всего.
Друзей он любил безмерно; это он сказал, что у друзей все общее и что друг — это второй я. Когда они были в добром здоровье, он с ними беседовал, когда были больны телом, то лечил их; когда душою, то утешал их, как сказано, иных заговорами и заклинаниями, а иных музыкою. От телесных недугов у него были напевы, которыми он умел облегчать страждущих, а были и такие, которые помогали забыть боль, смягчить гнев и унять вожделение.
За завтраком он ел сотовый мед, за обедом — просяной или ячменный хлеб, вареные или сырые овощи, изредка — жертвенное мясо, да и то не от всякой части животного. Собираясь идти в святилища богов и подолгу там оставаться, он принимал средства от голода и жажды; средство от голода составлял он из макового семени, сезама, оболочки морского лука, отмытого до того, что он сам очищал все вокруг, из цветов ас-фоделя, листьев мальвы, ячменя и гороха, нарубленных равными долями и разведенных в гиметском меду; средство от жажды — из огуречного семени, сочного винограда с вынутыми косточками, из кориандрового цвета, семян мальвы и портулака, тертого сыра, мучного просева и молочных сливок, замешанных на меду с островов. Этому составу, говорил он, научила Деметра Геракла, когда его послали в безводную Ливию.
Поэтому тело его, как по мерке, всегда оставалось одинаково, а не бывало то здоровым, то больным, то потолстевшим, то похудевшим, то ослабелым, то окрепшим. Точно так же и лицо его являло всегда одно и то же расположение духа — от наслаждения оно не распускалось, от горя не стягивалось, не выказывало ни радости, ни тоски, и никто не видел его ни смеющимся, ни плачущим. Жертвы богам приносил он необременительно, угождая им мукою, лепешками, ладаном, миррою и очень редко — животными, кроме разве что молочных поросят. И даже когда он открыл, что в прямоугольном треугольнике гипотенуза имеет соответствие с катетами, он принес в жертву быка, сделанного из пшеничного теста,— так говорят надежнейшие писатели18.
Разговаривая с собеседниками, он их поучал или описательно, или символично. Ибо у него было два способа преподавания, одни ученики назывались «математиками», то есть познавателями, а другие «акусматиками», то есть слушателями: математиками — те, кто изучали всю суть науки и полнее и подробнее, акусматика-ми — те, кто только прослушивали обобщенный свод знаний без подробного изложения. Учил он вот чему: о породе божеств, демонов и героев говорить и мыслить с почтением; родителей и благодетелей чтить; законам повиноваться; богам поклоняться не мимоходом, а нарочно для этого выйдя из дому; небесным богам приносить в жертву нечетное, а подземным — четное. Из двух противодействующих сил лучшую он называл Единицею, светом, правостью, равенством, прочностью и стойкостью; а худшую — Двоицей, мраком, левизной, неравенством, зыбкостью и переменностью. Еще он учил так: растения домашние и плодоносные, и животных, не вредных для человека, щадить и не губить; а вверенное тебе слово хранить так же честно, как вверенные тебе деньги.
Вещей, к которым стоит стремиться и которых следует добиваться, есть на свете три: во-первых, прекрасное и славное, во-вторых, полезное для жизни, в-третьих, доставляющее наслаждение. Наслаждение имеется в виду не пошлое и обманчивое, но прочное, важное, очищающее от хулы. Ибо наслаждение бывает двоякого рода: одно, утоляющее роскошествами наше чревоугодие и сладострастие, он уподоблял погибельным песням Сирен, а о другом, которое направлено на все прекрасное, праведное и необходимое для жизни, которое и переживаешь сладко и, пережив, не жалеешь, он говорил, что оно подобно гармонии Муз. Две есть поры, самые важные для размышлений: когда идешь ко сну и когда встаешь от сна. И в тот и в другой час следует окинуть взором, что сделано и что предстоит сделать, потребовать с себя отчета во всем происходящем, позаботиться о будущем. Перед сном каждый должен говорить себе такие стихи:
Не допускай ленивого сна на усталые очи,
Прежде чем на три вопроса
о деле дневном не ответишь:
Что я сделал? чего я не сделал?
и что мне осталось?
А перед тем, как встать,— такие:
Прежде чем встать от сладостных снов,
навеваемых ночью,
Думой раскинь,
какие дела тебе день приготовил.
Таковы были его поучения; главное же было — стремиться к истине, ибо только это приближает людей к богу: ведь от магов он знал, что бог, которого они называют Оромаздом, телом своим подобен свету, а душою — истине. Учил он и другому — тому, что усвоил по его словам, от дельфийской Аристоклеи19. А иное он высказывал символически, по примеру посвященных (многое из этого записал Аристотель): например, море он называл «слезой», двух небесных Медведиц — «руками Реи», Плеяды — «лирою Муз», планеты — «псами Персефоны», а звук от удара по меди считал голосом какого-то демона, заключенного в этой меди. Были символы и другого рода, вот какие: «Через весы не шагай», то есть избегай алчности; «Огня ножом не вороши», то есть человека гневного и надменного резкими словами не задевай; «Венка не обрывай», то есть не нарушай законов, ибо законами венчается государство. В таком же роде и другие символы, например: «Не ешь сердца», то есть не удручай себя горем; «Не садись на хлебную меру», то есть не живи праздно; «Уходя, не оглядывайся», то есть перед смертью не цепляйся за жизнь; «По торной дороге не ходи» — этим он велел следовать не мнениям толпы, а мнениям немногих понимающих; «Ласточек в доме не держи», то есть не принимай гостей болтливых и несдержанных на язык; «Будь с тем, кто ношу взваливает, не будь с тем, кто ношу сваливает»,— этим он велел поощрять людей не к праздности, а к добродетели и к труду; «В перстне изображений не носи», то есть не выставляй напоказ перед людьми, как ты судишь и думаешь о богах; «Богам делай возлияния через ушко сосудов» — этим он намекает, что богов должно чтить музыкою и песнопениями, потому что это они доходят до нас через уши; «Не ешь недолжного, а именно ни рождения, ни приращения, ни начала, ни завершения, ни того, в чем первооснова всего» — этим он запрещал вкушать от жертвенных животных чресла, яички, матку, костный мозг, ноги и голову: первоосновой он называл чресла, ибо животные держатся на них, как на опоре; рождением — яички и матку, силою которых возникает все живое; приращением — костный мозг, потому что он — причина роста для всякого животного; началом — ноги, а завершением — голову, в которой высшая власть над всем телом.
Бобов он запрещал касаться, все равно как человеческого мяса. Причину этого, говорят, объяснял он так: когда нарушилось всеобщее и начало и зарождение, то многое в земле вместе сливалось, сгущалось и перегнивало, а потом из этого вновь происходило зарождение и разделение — зарождались животные, прорастали растения, и тут-то из одного и того же перегноя возникли люди и проросли бобы. А несомненные доказательства этому он приводил такие: если боб разжевать и жвачку выставить ненадолго на солнечный зной, а потом подойти поближе, то можно почувствовать запах человеческой крови; если же в самое время цветения бобов взять цветок, уже потемневший, положить в глиняный сосуд, закрыть крышкой и закопать в землю на девяносто дней, а потом откопать и открыть, то вместо боба в нем окажется детская голова или женская матка. Кроме бобов запрещал он употреблять в пищу и разное другое — крапиву, рыбу-триглу, да и почти все, что ловится в море.
О себе он говорил, что живет уже не в первый раз — сперва, по его словам, он был Евфорбом, потом Эфалидом, потом Гермотимом, потом Пирром и наконец стал Пифагором. Этим он доказывал, что душа бессмертна и что, приняв очищение, можно помнить и прошлую свою жизнь.
Философия, которую он исповедовал, целью своей имела вызволить и освободить врожденный наш разум от его оков и цепей; а без ума человек не познает ничего здравого, ничего истинного и даже неспособен ничего уловить какими бы то ни было чувствами, — только ум сам по себе все видит и все слышит, прочее же и слепо и глухо.
А для тех, кто уже совершил очищение, есть некоторые полезные приемы. Приемы он придумал такие: медленно и постепенно, всегда одним и тем же образом, начиная от все более мелкого, переводить себя к созерцанию вечного и сродного ему бестелесного, чтобы полная и внезапная перемена не спугнула и не смутила нас, столь давно привыкших к такой дурной пище. Вот почему для предварительной подготовки душевных очей к переходу от всего телесного, никогда нимало не пребывающего в одном и том же состоянии, к истинно сущему он обращался к математическим и иным предметам рассмотрения, лежащим на грани телесного и бестелесного (эти предметы трехмерны, как все телесное, но плотности не имеют, как все бестелесное),— это как бы искусственно приводило душу к потребности в [настоящей ее] пище. Подводя с помощью такого приема к созерцанию истинно сущего, он дарил людям блаженство,— для этого и нужны были ему математические упражнения.
Что же касается учения о числах, то им он занимался вот для чего (так пишут многие, и среди них — Модерат из Гадира, в II книгах кратко изложивший мнения пифагорейцев). Первообразы и первоначала, говорил он, не поддаются ясному изложению на словах, потому что их трудно уразуметь и трудно высказать, оттого и приходится для ясности обучения прибегать к числам. В этом мы берем пример с учителей грамматики и геометрии. Ведь именно так учителя грамматики, желая передать звуки и их значение, прибегают к начертанию букв и на первых порах обучения говорят, будто это и есть звуки, а потом уже объясняют, что буквы — это совсем не звуки, а лишь средство, чтобы дать понятие о настоящих звуках. Точно так же учителя геометрии, не умея передать на словах телесный образ, представляют его очертания на чертеже и говорят: «вот треугольник», имея в виду, что треугольник — это не то, что сейчас начерчено перед глазами, а то, о чем этим начертанием дается понятие. Вот так и пифагорейцы поступают с первоначальными понятиями и образами: они не в силах передать словесно бестелесные образы и первоначала и прибегают к числам, чтобы их показать. Так, понятие единства, тождества, равенства, причину единодушия, единочувствия, всецелости, то, из-за чего все вещи остаются самими собой, пифагорейцы называют Единицей; Единица эта присутствует во всем, что состоит из частей, она соединяет эти части и сообщает им единодушие, ибо причастна к первопричине. А понятие различия, неравенства, всего, что делимо, изменчиво и бывает то одним, то другим, они называют Двоицею; такова природа Двоицы и во всем, что состоит из частей. И нельзя сказать, что эти понятия у пифагорейцев были, а у остальных философов отсутствовали,— мы видим, что и другие признают существование сил объединяющей и разъединяющей целое, и у других есть понятия равенства, несходства и различия. Эти-то понятия пифагорейцы для удобства обучения и называют Единицей и Двоицей; это у них значит то же самое, что «двоякое», «неравное», «инородное». Таков же смысл и других чисел: всякое из них соответствует какому-то значению. Так, все, что в природе вещей имеет начало, середину и конец, они по такой его природе и виду называют Троицей, и все, в чем есть середина, считают троичным, и все, что совершенно,— тоже; все совершенное, говорят они, исходит из этого начала и им упорядочено, поэтому его нельзя назвать иначе, чем Троицей; и, желая возвести нас к понятию совершенства, они ведут нас через этот образ. То же самое относится и к другим числам. Вот на каких основаниях располагают они вышеназванные числа. Точно так же и последующие числа подчинены у них единому образу и значению, который они называют Десяткою [то есть «обымательницей»] (будто слово это пишется не «декада», а «дехада»20). Поэтому они утверждают, что десять — это совершенное число, совершеннейшее из всех, и что в нем заключено всякое различие между числами, всякое отношение их и подобие. В самом деле, если природа всего определяется через отношения и подобия чисел и если все, что возникает, растет и завершается, раскрывается в отношениях чисел, а всякий вид числа, всякое отношение и всякое подобие заключены в Десятке, то как же не назвать Десятку числом совершенным?
Вот каково было использование чисел у пифагорейцев. Из-за этого и случилось так, что самая первая философия пифагорейцев заглохла: во-первых, излагалась она загадками, во-вторых, записана она была по-дорийски, а так как это наречие малопонятное, то казалось, что и учения, на нем излагаемые, не подлинны и искажены, и, в-третьих, многие, выдававшие себя за пифагорейцев, на самом деле вовсе таковыми не были. Наконец, пифагорейцы жалуются, что Платон, Аристотель, Спевсипп, Аристоксен, Ксенократ присвоили себе все их выводы, изменив разве лишь самую малость, а потом собрали все самое дешевое, пошлое, удобное для извращения и осмеяния пифагорейства от позднейших злопыхательствующих завистников и выдали это за подлинную суть их учения. Впрочем, это случилось уже впоследствии.
Пифагор со всеми друзьями немалое время жил в Италии, пользуясь таким почтением, что целые государства вверяли себя его ученикам. Но в конце концов против них скопилась зависть и сложился заговор, а случилось это вот каким образом. Был в Кротоне человек по имени Килон, первый между гражданами и богатством, и знатностью, и славою своих предков, но сам обладавший нравом тяжелым и властным, а силою друзей своих и обилием богатств пользовавшийся не для добрых дел; и вот он-то, полагая себя достойным всего самого лучшего, почел за нужнейшее причаститься и Пифагоровой философии. Он пришел к Пифагору, похваляясь и притязая стать его другом. Но Пифагор сразу прочитал весь нрав этого человека по лицу его и остальным телесным признакам, которые он примечал у каждого встречного, и, поняв, что это за человек, велел ему идти прочь и не в свои дела не мешаться. Килон почел себя этим обиженным и оскорбился; а нрава он был дурного и в гневе безудержен. И вот, созвав своих друзей, он стал обличать перед ними Пифагора и готовить с ними заговор против философа и его учеников. И когда после этого друзья Пифагора сошлись на собрании в доме атлета Милона (а самого Пифагора, по этому рассказу, между ними не было: он уехал на Делос к своему учителю Ферекиду Сиросскому, заболевшему так называемой вшивой болезнью, чтобы там ходить за ним и лечить его), то дом этот был подожжен со всех сторон и все собравшиеся погибли; только двое спаслись от пожара, Архипп и Лисид (рассказывает Неанф), и Лисид бежал в Элладу и стал там другом и учителем Эпаминонда. А по рассказу Дикеарха и других надежных писателей, при этом покушении был и сам Пифагор, потому что Ферекид скончался еще до его отъезда из Самоса; сорок друзей его были застигнуты в доме на собрании, остальные перебиты порознь в городе, а Пифагор, лишась друзей, пустился искать спасения сперва в гавань Кавлония, а затем в Локры. Локрийцы, узнав об этом, выслали к рубежу своей земли избранных своих старейшин с такими словами к Пифагору: «Мы знаем, Пифагор, что ты мудрец и человек предивный, но законы в нашем городе безупречные, и мы хотим при них жить, как жили, а ты возьми у нас, коли что надобно, и ступай отсюда прочь, куда знаешь». Повернув таким образом прочь от Локров, Пифагор поплыл в Тарент, а когда и в Таренте случилось такое же, как и в Кротоне, то перебрался в Метапонт. Ибо повсюду тогда вспыхивали великие мятежи, которые и посейчас у историков тех мест именуются пифагорейскими: пифагорейцами назывались там все те единомышленники, которые следовали за философом.
Здесь, в Метапонте, Пифагор, говорят, и погиб: он бежал от мятежа в святилище Муз и оставался там без пищи целых сорок дней. А другие говорят, что когда подожгли дом, где они собирались, то друзья его, бросившись в огонь, проложили в нем дорогу учителю, чтобы он по их телам вышел из огня, как по мосту; но, спасшись из пожара и оставшись без товарищей, Пифагор так затосковал, что сам лишил себя жизни.
Бедствие это, обрушившись на людей, задело вместе с этим и науку их, потому что до этих пор они ее хранили неизреченно в сердцах своих, а вслух высказывали лишь темными намеками. И от Пифагора сочинений не осталось, а спасшиеся Архипп, Лисид и остальные, кто был тогда на чужбине, сберегли лишь немногие искры его философии, смутные и рассеянные. В одиночестве, угнетенные случившимся, скитались они где попало, чуждаясь людского общества. И тогда, чтобы не погибла вовсе в людях память о философии и чтобы за это не прогневались на них боги, стали они составлять сжатые записки, собирать сочинения старших и все, что сами помнили, и каждый оставлял это там, где случалось ему умереть, а сыновьям, дочерям и жене завещал никому это из дому не выносить: и это завещание они долго соблюдали, передавая его от потомка к потомку.
Можно думать (говорит Никомах), что недаром они уклонялись от всякой дружбы с посторонними, а взаимную свою дружбу бережно хранили и обновляли, так что даже много поколений спустя дружба эта в них оставалась крепка; доказательство этому — рассказ, который Аристоксен (по словам его в жизнеописании Пифагора) сам слышал от Дионисия, сицилийского тирана, когда тот, лишившись власти, жил в Коринфе и учил детей грамоте21. Рассказ этот таков. Жалобами, слезами и тому подобным люди эти гнушались более всего и улещиваниями, мольбами и просьбами — тоже. И вот Дионисий пожелал проверить на опыте, точно ли говорят, будто они и под страхом смерти сохраняют друг другу верность. Сделал он так. Он приказал схватить Финтия и привести к себе, и Финтию он заявил, что тот повинен в преступном заговоре, изобличен и приговорен к смерти. Финтий ответил, что, коли так решено, он просит отпустить его лишь до вечера, чтобы кончить все дела свои и Дамоновы: он Дамону товарищ и друг, и притом старший, так что главные их заботы по хозяйству лежат на нем. Пусть его отпустят, а Дамон побудет заложником. Дионисий согласился; послали за Дамоном, он услышал, в чем дело, и с готовностью остался заложником, пока не вернется Финтий. Изумился Дионисий; а те, кому первому пришло в голову такое испытание, потешались над Дамоном, не сомневаясь, что он брошен на верную смерть. Но не успело закатиться солнце, как Финтий воротился, чтоб идти на казнь. Все были поражены; а Дионисий принял обоих в объятия, расцеловал и просил их принять его третьим в их дружеский союз, но как он об этом ни умолял, они не согласились. Все это Аристоксен, по его словам, слышал от самого Дионисия. А Гиппобот и Неанф рассказывают это о Миллии и Тимихе22.
КОММЕНТАРИИ
Порфирий (ок. 232 — ок. 301 гг. н. э.) — ученик Плотина, располагал для своей биографии Пифагора приблизительно теми же материалами, что и Диоген Лаэртский, но в своем изложении уже гораздо больше внимания уделяет легендам о волшебстве и чудотворстве Пифагора.
1 Ср. выше у Диогена, VIII, 1.— 416.
2 Семь наук (обычно — грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия, астрономия, музыка) — энциклопедический канон, сложившийся в поздней античности.— 416.
3 Синхронизация «расцвета» Пифагора с его переселением в Италию.— 417.
4 Имя Астрей означает «звездный».— 417.
5 Так греки осмысляли демотическое, иератическое и иероглифическое письмо Древнего Египта.— 418.
6 Забрат, или Зарат,— искаженное имя Зороастра — Заратуштры.— 418.
7 См. у Диоген. VIII, 2 и Геродот. Ист. IV, 95.— 418.
8 Смерть Аполлона — осколок древнейших мифов, в которых Аполлон выступает как умирающее божество природы.
Триоп — сын Посидона, правнук Эллина, прародителя эллинского народа.— 418.
9 Идейские дактили (от Иды, горы на Крите) — демоны, чтимые на Крите; считалось, что они научили людей пользоваться огнем и железом.— 418.
10 Древнейший хтонический миф о смерти и воскрешении Зевса-Загрея, растерзанного титанами.
Всесожжение — особенно торжественная жертва божеству, когда сжигалось на алтаре жертвенное животное целиком, а не только несъедобные части.— 418.
11 Четверка считалась священным числом как последний член прогрессии 1+2+3+4=10, первый квадрат («число справедливости») и основа деления на 4 времени года, 4 возраста и т. д. — 419.
12 Гомер. Ил. XVI, 51—60.— 420.
13 Искаженное Кае, река в Метапонте. У Диогена Ла-эртского (VIII, II) название другое. — 430.
14 См. прим. 8 к VIII, И. Об Абариде подробнее см.: Геродот. Ист. IV, 36.—420.
« СМ. VIII, 60 (об Эмпедокле), 1 (об Эпимениде).— 421.
16 Эмпедокл, фр. 129 (пер. Г. Якубаниса).— 421.
17 Напротив нас, т. е. по другую сторону огня, образующего центр мироздания: поэтому Противоземля невидима нам.— 421.
18 Ср. прим. к VIII, 12. — 422.
19 У Диогена Лаэртского (VIII, 8 и 21) — Фемисток-лея.— 423.
20 От глагола dechoinai (принимать).—425.
21 После падения тирании в Сицилии в 343 г. до н. э. - 426.
22 Окончание биографии не сохранилось.— 426.